«Матильда не спит… Если вдруг что-нибудь случится, она сразу услышит. Она нас оберегает…»
Успокоив себя этой мыслью, Жасент провалилась в забытье, и сны ей этой ночью не снились.
Сидони все рыдала и рыдала, забившись под одеяло. Почувствовав чье-то прикосновение, она, всхлипывая, дернула плечом.
– Уходи, Жасент, я скоро успокоюсь.
– Это я, Лорик! Зачем эти горькие слезы? Тебе нечего стыдиться, чего не скажешь о твоем муже…
Девушка застыла от ужаса. Это было ужасно, немыслимо – ее брат здесь, сидит на краешке кровати. Она приказала еле слышно:
– Уходи сейчас же! Предупреждаю, я могу закричать и разбудить всю семью, даже маму. Я ненавижу тебя, видеть тебя не хочу. Ты меня унизил, да еще и избил моего мужа.
– О твоем муже я и хотел поговорить. Он не имеет права над тобой издеваться.
– Чушь! Ты обвиняешь, не зная, в чем дело! Ты ничего не понимаешь. Выйди!
У Сидони хватило смелости откинуть одеяла и сесть на постели. Она тут же включила прикроватную лампу и увидела брата. Окруженное ореолом золотистого света, его лицо было совсем близко – темная прядь, упавшая поперек лба, яркие губы, блестящие от волнения глаза… «Дьявольская красота! – подумала Сидони. – Надо же, я совсем забыла, как он хорош!»
Лорик тоже жадно всматривался в ее лицо, от чего воздерживался весь вечер – вокруг было слишком людно, всем приходилось играть привычные роли, в том числе и им с Сидони – роли брата и сестры, воссоединившихся у изголовья ослабевшей матери, приходящей в себя после сложных родов. «Сидо такая красивая, лицо у нее нежное, утонченное… – думал Лорик. – Соблазнительная, неотразимая, обворожительная!»
Только теперь он заметил важную деталь и даже вскрикнул от неожиданности.
– Сидо, твои волосы! Ты их обрезала!
– Чш-ш-ш! Незачем так орать. Да, я сделала модную стрижку. А почему бы и нет? У Доры тоже короткие волосы, и ты как-то с этим миришься.
– Дора меня не волнует. Исчезни она сейчас из моей жизни, я через час и не вспомнил бы о ней. Ты – совсем другое дело. Там, в Виктории, я держал твою фотографию на прикроватном столике. И представлял, что ты – моя невеста…
Лорик передернул плечами и невесело усмехнулся. Сидони даже бровью не повела, продолжая спокойно смотреть на брата.
– Зачем тебе было так поспешно выходить за этого типа? Он что, сделал тебе ребенка?
– Нет. Видишь ли, это у него никак не могло получиться.
– Ничего я не вижу, кроме того, что он поступил с тобой дурно в доме твоих родителей, в нашем доме, в тот самый вечер, когда я спал в соседней комнате! У меня рука чесалась врезать ему еще!
Лорик стиснул кулаки, и у него на лице отразилась такая злость, что его уже невозможно было назвать красивым. В отчаянном порыве он упал на кровать, спрятал голову на груди у Сидони и крепко-крепко ее обнял.
– Сидо, жить вдали от тебя – это была пытка, мучение!
Не отвечая, она стала гладить его по волосам, безотчетно прижимая его голову к своей девственной груди.
– Я пережила ту же пытку, те же мучения, Лорик! Часто мне хотелось позвонить тебе и попросить вернуться. А временами я мечтала, что сяду на поезд и проеду через всю страну, только чтобы тебя увидеть. Но лучше было этого не делать. Я была спокойна и могла мечтать сколько угодно – когда ты был на другом конце континента… Но как же я по тебе скучала! Я так много думала о тебе, что поскорее вышла замуж за Журдена, только бы не наделать глупостей. Я уже несколько недель живу в Сент-Эдвидже, в доме его матери.
Не переставая поглаживать брата и прижимать его к себе, Сидони рассказала, почему ей пришлось покинуть дом, где прошло их детство. Вспомнила и о пощечине, полученной от разгневанного Шамплена, после того, как она намекнула на любовную интрижку Эммы и Пьера, и о том, что Пьер тут же решил во всем признаться тестю.
– Рядом с Дезире и Журденом мне было хорошо и спокойно. Она очень добрая женщина, он хороший парень, ласковый и терпеливый, и совсем не похож на полицейского…
– Ласковый и терпеливый? Табаруэт! Ты совсем за дурака меня держишь? – возмутился Лорик.
– Не говори так. Просто я не могу рассказать тебе всего. Это слишком интимные вещи.
Сидони высвободилась из его объятий и заставила Лорика снова сесть на кровати. Девушка уже не испытывала такого острого стыда и огорчения – благодаря присутствию брата-близнеца, благодаря соприкосновению с его крепким телом.
– А теперь иди к себе, – прошептала она. – Я не буду больше плакать и скоро засну. Когда ты рядом, все хорошо.
Не помня себя от радости, Лорик поцеловал ее в лоб. Сидони ответила ему ангельской улыбкой.
– Мне бы хотелось спать сегодня с тобой, на этой кровати, – признался он, – как когда-то, когда мы были детьми и не помышляли ни о чем греховном…
– Мы давно не дети, Лорик. У тебя есть Дора, а я должна наладить отношения с мужем. Я должна стать ему настоящей женой.
– Что? Ты не его жена?
– Не совсем… Неужели ты не понимаешь?
Лорик молча кивнул, глядя на нее с обожанием.
– Я так люблю тебя, Сидо!
Она прижала пальчик к его губам, вынуждая замолчать. Он вскочил на ноги и вышел.
