Она мысленно вернулась в местную церковь, переполненную людьми. Лица у прихожан были задумчивые, испуганные – еще бы, страшная драма в очередной раз затронула семью Клутье. Новости распространились по деревне с молниеносной скоростью, вселяя в соседей растерянность, жалость и своеобразный священный страх. Шамплена все отлично знали, он был из тех, кого то и дело встречаешь на главной улице или в
Многие молча плакали, и даже Матильда, одетая в черное, уронила слезу – та самая Матильда, которая божилась, что после гибели ее любимого мужа слез у нее совсем не осталось. Сидони едва держалась на ногах, когда нужно было вставать и читать по требнику молитву. Лорик выглядел отстраненным и надменным, словно желал этим доказать, что он – достойный наследник Шамплена Клутье, которого в округе считали гордецом.
«Дора, бедняжка, всё жалась к дверям… Она бы в мышиную нору забилась, если бы только могла!» – вспоминала Жасент.
Что до малыша Калеба, Артемиза приняла его под свое крыло из христианского милосердия и… вполне практических соображений.
– Альберта была моей подругой. Золотая женщина! Да я бы со стыда умерла, если бы отказалась кормить ее ребенка. Молока у меня в избытке – столько, что за ночь вся рубашка мокрая!
От тягостных размышлений медсестра Дебьен оторвалась, лишь услышав стук во входную дверь.
– Пациент? Так поздно? – удивилась она вполголоса.
Щенок уже семенил в прихожую, помахивая хвостиком. Жасент пошла следом за ним и приоткрыла дверь. На крыльце стоял доктор Сент-Арно – меховая шапка припорошена снегом, шарф натянут до самого носа.
– Входите! – пригласила изумленная женщина.
– Мне неловко тревожить вас в такой поздний час, но я никак не мог успокоиться, всё ходил из угла в угол… У меня очень много вопросов, и я решил получить на них ответы еще до наступления утра.
С этими словами он снял верхнюю одежду, без которой невозможно было выйти на такой ледяной холод.
– Пройдемте в мой кабинет! Там тепло, и мы сможем спокойно поговорить. Муж, племянница и дедушка уже спят. Хотите чаю, доктор?
– Охотно, Жасент! Простите, мадам Дебьен.
– Нам придется часто работать вместе, так что можете называть меня по имени.
– Но тогда и вам лучше…
– У меня не повернется язык. Я буду обращаться к вам «доктор».
Молодая женщина знаком предложила ему сесть за ее письменный стол, затем принесла из соседней комнаты чайник с горячим напитком и две чашки.
– Что вас так тревожит? – усталым голосом спросила она. – Говорите не стесняясь, мне будет полезно отвлечься. Я все еще не могу примириться с тем, что моих родителей больше нет на свете. Чувствую себя опустошенной, разбитой.
– Понимаю, это очень тяжело. Я по нескольку раз в день, начиная с понедельника, вспоминаю о том, как эту новость мне принесла мадемуазель… Дора, если не ошибаюсь?
– Да, ее зовут Дора, и она – невеста моего брата. Она нам очень помогла – и душевным участием, и работой по дому. Мы вместе с ней отлично управлялись: убирали, готовили еду, стирали, а стирка белья в это время года – занятие не из приятных.
Доктор потихоньку потягивал чай, и его задумчивый взгляд скользил по комнате – как будто он видел всю эту обстановку в первый раз.
– Ваш брат собирается на ней жениться? Вы в этом уверены? – спросил он наконец.
– Неужели этот вопрос лишил вас покоя? – с иронией отозвалась Жасент, которой не понравилось презрительное выражение, с каким доктор говорил о Доре. – Вы же пришли не для того, чтобы расспрашивать меня о матримониальных планах Лорика?
Она присела на табурет напротив гостя. Доктор смотрел на нее и улыбался, испытывая какую-то наивную радость от того, что даже в горе она остается очень красивой – хотя ее золотистые волосы заплетены в косы, под глазами – темные круги, а пухлые губы бледны. Испытания, выпавшие на долю Жасент, разумеется, отразились на ее внешности, но и придали ей некий романтический ореол, редкое очарование – по крайней мере, так думал доктор Сент-Арно.
– Нет, Жасент, ваш брат волен жениться, на ком пожелает. Меня заботит другое. Вы знакомы с Пакомом Пеллетье?
– Конечно.
– Я пользую его с тех пор, как приехал в Сен-Прим. Если быть точным, мать привела его ко мне на консультацию через два дня после моего приезда. С тех пор я вижусь с ним около трех раз в месяц. Случай показался мне очень интересным. Я расспросил о нем мэра и доктора Ланжелье из деревни Сен-Метод, и вот, по мнению последнего, этот деревенский дурачок совсем не так глуп, как кажется. Он не так уж отстал в развитии, но из невинного детского возраста уже вышел, и временами у него случаются вспышки гнева, необъяснимой нервозности.
Жасент поежилась. Она давно уже не встречалась с сыном вдовы Брижит. По словам Матильды, бедный юноша проводил много времени в больнице и с некоторых пор стал очень беспокойным.
