Словно в ответ на последнюю реплику Жасент, со стороны крытой террасы донесся глухой стук – там стояла деревянная скамья, на которой можно было посидеть и поговорить летними вечерами. За стуком последовал призыв – глухой, отчаянный.
Матильда и обе сестры выскочили на крыльцо, даже не накинув на плечи шали или куртки. Зрелище, их ожидавшее, было настолько страшным, что ни одна не смогла ни вскрикнуть, ни зарыдать. Женщины были шокированы.
– Мы нашли его, – проговорил Пьер.
В его лице не было ни кровинки, а кожа приобрела восковой оттенок, и окружающие предметы, укрытые слоем снега, казались белыми до голубизны.
– Он холодный как ледышка, – пробормотал Лорик, смахивая слезы.
Безжизненное тело Шамплена лежало на последней, четвертой ступеньке оледеневшего крыльца. Вокруг его мощной шеи была повязана веревка. Ее перерезали, и теперь ее конец болтался на груди.
– Он повесился! Папа повесился, – продолжал Лорик. – Скорее всего, после того, как увидел, что мама умерла. Ты была права, Матильда. Мы нашли его на улице, позади овчарни, возле дощатой стены. Он использовал поперечную балку, чтобы…
Голос у Лорика сорвался, и, не в силах говорить, он с испугом посмотрел на труп. Оледеневшее, лиловое лицо покойника – на такое нельзя смотреть без содрогания. Из одежды на несчастном были штаны, рубашка, свитер и домашние тапки.
– У меня в голове была странная картинка, – пробормотала знахарка. – Она подсказала мне место… Там вы его и нашли. Боже правый, как он любил свою жену!
– Думаете, это нас утешит? – вскричала Сидони, держась за Жасент. – Нет, это невозможно! Папа и мама! За пару часов мы лишились их обоих!
У сестер зубы стучали от холода. Пьер сделал Лорику знак, и они подняли свою ношу – тяжелое окостеневшее тело, которое с трудом перенесли сначала через загон для овец, а потом и через двор.
– Нужно положить его в родительской спальне на кровати, – пробормотала растерянная Жасент. – Но я не хочу, чтобы Анатали это видела. Нет, этого нельзя допустить! Боже мой, что же нам теперь делать? Почему…
Она пошатнулась, хватая воздух ртом и изо всех сил удерживая в груди изумленный возглас.
– Сейчас я поднимусь наверх и поговорю с Дорой. А вы пока подождите!
– Жасент! – позвал Пьер. – Ты еле стоишь на ногах! Матильда, помогите, ей сейчас станет плохо!
– Нет, не надо, – возразила молодая женщина, взмахнув дрожащей рукой. – Я в порядке. Мне уже лучше.
Тут взгляд ее упал на труп отца, и она снова испуганно попятилась. Сидони мысленно позавидовала сестре, что у той есть повод уйти. Чуть дыша от переполнявших ее эмоций, она начала всхлипывать, а потом разрыдалась.
– Быстрее возвращайся в тепло! Не хватало еще тебе заболеть и умереть, – рассеянно проговорила знахарка. – Дверь мы оставим открытой, чтобы можно было внести мсье Шамплена. Ну же, парни, нельзя оставлять его так долго на улице. И этот снегопад все никак не кончится…
Оказавшись в доме, Сидони прижалась спиной к стене. Ее руки бессильно повисли, глаза были широко открыты. Она словно оцепенела, уставившись в невидимую точку в пространстве, и даже перестала дышать.
– Смерть! Опять она! – произнесла девушка заплетающимся языком. – Я видела слишком много мертвецов! Бабушка Олимпия, Эмма, моя сестренка Эмма, мама, папа… Кто следующий? Дедушка! Вот увидите, вы все, дедушка тоже умрет, когда обо всем узнает! Не говорите ему, бога ради, не надо! Мне страшно, господи, я боюсь, что тоже умру!
– Сидо, пожалуйста, возьми себя в руки, – попросил Лорик, взволнованный до крайности.
В следующее мгновение на пороге дома появился Журден. Еще идя по дороге, он заметил, что происходит что-то странное, тревожное, но что именно – было непонятно: двое мужчин несли третьего, судя по виду, недвижимого. Теперь у Журдена уже не было сомнений: Шамплен Клутье умер, вернее, наложил на себя руки, о чем неопровержимо свидетельствовала веревка у него на шее.
– Бог мой, что тут произошло?! – вскричал он.
– Мама ночью умерла, а папа… – попыталась объяснить Сидони.
Журден распахнул объятия, и она, пошатываясь, выступила вперед, чтобы в них укрыться.
– Бедная моя девочка! Какая трагедия! И меня не было рядом с тобой! Я и сам почти не спал, упрекал себя за эту вспышку гнева!
– Журден, сейчас это не важно, правда. Что значит какая-то глупая ссора в сравнении с несчастьем, обрушившимся на нас?
Муж нежно поцеловал ее в лоб и отпустил – чтобы она помогла Пьеру и Лорику, которые как раз начали подниматься по ступенькам внутренней лестницы, неся бездыханное тело Шамплена. Сейчас действительно было не время для тщетных угрызений совести или для проявлений антипатии. Семью Клутье снова поразил рок.
Дора озадаченно смотрела на Жасент. Старшая сестра Лорика быстрым шагом вошла в комнату и села на кровать. Лицо у нее было заплаканное. Она усадила Анатали к себе на колени и стала обнимать ее, нервно гладя по волосам.
– Я слышала странный шум, – произнесла наконец Дора. – Подумала, что ваш супруг с Лориком заносят что-то наверх. Быть может, тело умершей?
