– Нет, я вам сейчас все объясню. Но только для этого нам нужно остаться наедине. Моя племянница вела себя хорошо? Вы отлично постарались – надо же, какая она красавица!
– Да, Дора хорошо меня причесала, и мне тепло – во всех этих одежках! – нараспев стала хвастаться девочка. – Мы идем гулять?
– Нет пока, на улице слишком много снега, – отвечала Жасент. – Без снегоступов ты сразу провалишься по пояс, а если попадешь в канаву – то и по самый нос! Но мы скоро пойдем к Артемизе, попросим, чтобы она пришла взглянуть на нашего Калеба.
– На маленького? И на мертвую бабушку…
Замечание девочки заставило Жасент вздохнуть. Семья Тибо, вне всяких сомнений, первой узнает о трагедии, но и остальные жители деревни недолго будут оставаться в неведении. Жасент представила вереницу посетителей – мэр, доктор, директор сыроварни…
«Как все это пережить? Как сохранить самообладание? – спрашивала она себя. – Родители умерли в одну ночь, буквально за пару часов. Нас станут расспрашивать, будут жалеть на все лады. И придется сто раз повторять, как именно все случилось. Нет, у меня не хватит на это сил. Я не хочу, чтобы к нам приходили…»
– Вы о чем-то задумались, мадам, – констатировала Дора. – Понимаю, когда такое случается, голова совсем перестает соображать.
Из коридора снова донесся шум, а следом за ним – глухой удар. Анатали с тревогой посмотрела на Жасент, которая хотела было успокоить ее, но тут на этаже выругался, а потом и вскрикнул кто-то из мужчин.
– Поосторожнее, Пьер! Ты стукнул его головой о стену!
– Кого стукнули головой? – удивилась Дора.
– Они говорят о моем отце. Ему очень плохо, он заболел. И парни решили перенести его наверх, чтобы он поспал.
– И долго дедушка будет спать?
– Долго, моя хорошая!
Жасент решила больше ничего не говорить. Она подумала, что ближайшие несколько дней Анатали лучше побыть подальше от фермы. «Это слишком тяжелое испытание для такой маленькой девочки. Лишиться Альберты и Шамплена, своих бабушки и дедушки, которых она только-только полюбила, к которым начала привыкать… Анатали прожила с ними всего два месяца, а ведь это так мало! Какие у нее об этом останутся воспоминания? И к чему принуждать ребенка переживать все эти ужасные приготовления к похоронам? Бог мой, мы ведь не сможем пока их похоронить! Маму и папу отнесут в оссуарий, где уже лежит Фильбер!»
Словно на их долю выпало мало мучений! Тут в дверь постучали, и вошла Сидони, а следом за ней – Журден. Она по-прежнему проливала слезы, цепляясь за руку мужа.
– Мы идем к дедушке, поделиться грустными новостями.
– Ладно, – вздохнула Жасент. – А я хочу удалить на время Анатали с фермы. Но куда?
– Можно попросить местных монашек присмотреть за девочкой, – предложил Журден. – У них, в монастырской школе, конечно, таких юных учениц нет, но по доброте душевной они согласятся недельку присмотреть за ней.
– Трех дней будет достаточно, – отвечала Жасент. – Анатали будет чувствовать себя несчастной среди чужих людей.
– Я хочу остаться тут! – жалобным голоском проговорила девочка. Она догадалась, что в доме происходит что-то, чего, по мнению взрослых, ей лучше не видеть. – И что будет с моим Мими? Тетя Жасент, ты сказала, что я буду жить у вас…
В комнату бесшумно вошел Пьер. Кивком и красноречивым жестом он дал супруге понять, что Шамплена привели в порядок и уложили на супружеское ложе. Она попыталась улыбнуться в знак благодарности, но улыбка вышла жалкой.
– Извини, но я в коридоре слышал, о чем вы говорите, – сказал он. – Зачем отдавать куда-то Анатали? Я попрошу отпуск на сыроварне и буду присматривать за нашей племянницей сам у нас дома. Нашему щенку и твоему котику, Анатали, придется подружиться. Ну, как тебе такой план, принцесса?
– Мне нравится! А принцесса – это кто? – удивленно спросила девочка.
– Я почитаю тебе сказку о принцессах. Обычно это красавицы, которые жили давным-давно и носили пышные, нарядные платья.
Это незатейливое объяснение привело девочку в восторг: больше всего ее заинтересовало упоминание о нарядной одежде. Она тут же протянула Пьеру свою маленькую ручку.
– Идем к вам домой! – воскликнула Анатали. – Но сначала посадим Мими в корзинку!
– Ты нашел отличное решение, Пьер, – тихо произнесла Жасент, у которой сразу отлегло от сердца. – Сейчас приготовлю вам сумку с вещами. И положу туда куклу Анатали.
Простое, будничное занятие отвлекло ее от огромного горя, довлеющего над всеми ними, – настолько неожиданным был этот удар судьбы. Жасент словно грезила наяву, еще не осознавая всей жестокости случившегося. То же можно было сказать и о Сидони с Лориком. Слезы, нервная дрожь – все это были лишь внешние проявления; в глубине души близнецы еще не ощутили ужасающего масштаба этой трагедии.
Что касается Пьера, он мысленно упивался своей идеей забрать девочку к себе – но со свойственной ему сдержанностью, молча, и только его глаза светились нежностью.
– Вы, мсье, будете чудесным папой! – сказала ему Дора, которая до сих пор не знала, что Шамплен умер.
– Признаться, детей я люблю, – отвечал мужчина. – Возиться с ними – большая радость для меня.
