– Ещё бы.
– Я тоже. Все эти годы, что ты спускался в подвал, сидел у кровати, общался со мной, я мечтала о том, как вернусь в твою жизнь.
– И вот вернулась.
Он завозился с её трусиками, стягивая. Провел языком по Дашиной шее, между грудей, спустился к животу, а потом нащупал в её пупке что-то… Какой-то катышек или узелок. Дотронулся пальцем, потянул. Похоже на нить, которая… застряла, что ли?
– Больно, не тяни, – прошептала Даша. – И вообще, я же говорила, что не люблю, когда ты лезешь мне в пупок!
– Точно, совсем забыл.
У него у самого кольнуло за пупком, будто впился крохотный вязальный крючок.
Все они дети ведьмы, не поспоришь.
Филипп тряхнул головой. Пора выбрасывать из головы неправильные мысли. Пора просыпаться.
Началась счастливая и долгая реальность.
Гадания Ян не любил. Никакие, даже самые безобидные, навроде подкидывания монеток. Как говорила его бабка Авдотья, «что завтрева случится, людя́м знать не должно». А бабка Авдотья прожила на свете ни много ни мало почти шестьдесят весен, похоронила нескольких сыновей – и батьку Яна в их числе, – и не верить ей на слово было глупо и опрометчиво.
– Может, не надо? – переспросил Ян у Славны. Та тряхнула головой так, что бубенчики на коснике зазвенели, и ещё крепче сжала берёзовый веник, будто боялась, что Ян бросится его отнимать.
– Девки сказали, что я трусиха, – Славна отвела серые глаза, румянец на щеках стал чуть ярче. – Вот брошу веник – будут знать!
Ян нахмурился. Гадание на вениках было одним из излюбленных развлечений на Ивана Купала. Желающие заглянуть в ближайшее будущее бросали веники на крышу бани. Ежели ручкой к земле падал – ничего в жизни любопытствующего не менялось. А вот ежели веник листвой в землю смотрел, значит отправишься в течение года на погост. Девки цветы полевые для гадания собирали, мужикам не по статусу было цветочки рвать. Но любопытных было предостаточно, и каждое лето перед Купалой банщик Тимофей заготавливал веников в разы больше и наживался на их продаже прилично: в позапрошлом году себе тулуп волчий прикупил, а в прошлом – лошадку приличную, не замухрышную, как у многих в Заозерье водились.
– И кто тебе такое сказал? – поинтересовался Ян. Славна разглядывала баню и покусывала губы, размышляя, как бы удачнее веник бросить.
– Сонька.
Не сдержавшись, Ян фыркнул:
– Сонька? Да знаешь, что мой батька говорит? Ей и подпевалам её розг надо всыпать с десяток, чтобы не задирались! Слыхала, они в прошлом году дочку пасечника нашего, Глашу, водили цветок волшебный искать, что якобы на клад указать может? А сами её ночью в лесу бросили! Глаша потом несколько дней не разговаривала – так испугалась! А они ещё ходили по деревне да потешались над ней при всех…
– А может, сейчас они правы? – вдруг взъерепенилась Славна. Ян обескураженно взглянул на подругу. Ещё с ней ссориться из-за какого-то веника не хватало…
– Я же и вправду трусиха… – голос Славны дрогнул. Откинув на спину тяжёлую косу, она решительно повернулась спиной к бане и, размахнувшись, бросила веник через плечо. Ян не смотрел, как он упадёт, – не сводил глаз с подруги, пытаясь подобрать слова, чтобы её утешить. С тихим шорохом веник шлёпнулся на крышу – и неподалёку кто-то испуганно охнул. Обернувшись, Ян едва не покачнулся – казалось, что земля вдруг выпрыгнула из-под ног. Высохшие листья лениво колыхались на ветру. Рядом сдавленно всхлипнула Славна. Ян с трудом оторвал взгляд от проклятого веника и посмотрел на подругу. Глаза её распахнулись, краска сбежала с щёк.
– Пойдём отсюда, – умоляюще прошептала она, хватая Яна за руку. Тот поспешил обратно в деревню, невежливо проталкиваясь через сгрудившийся народ. Люди шептались, прикрывая рты ладонями, но от кого-то Ян отчетливо услышал:
– А я всегда говорил, что у баб свободного времени много слишком, раз на глупости всякие хватат.
Ян решительно развернулся, чтобы повыбивать балаболу зубы, но Славна дёрнула его за руку. Выбравшись из толпы, Славна сбавила шаг.
– Всё это глупости, – Ян не умел утешать девушек. – Может, ещё ничего…
– Глупости? – зло переспросила Славна. – А помнишь, пару лет назад дед Савич на венике гадал? Так в ту же зиму и помер!
Ян промолчал. Всем было известно, что дед Савич помер бы и без веника – синька его сгубила, и не было в этом никакого провидения.
– Тогда я найду, как от тебя беду отвести, – выпалил Ян.
