– Алмо! – голос, раздавшийся изнутри, не принадлежал Туме – спокойный, уверенный, звенящий, как сталь. Нежить замерла там, где застало её короткое слово: кто-то застрял в окне или подполе, кто-то наполовину врос в стену, прилип к потолку или полу в самых причудливых позах. Очередное короткое слово – и яма, из которой выбрался страхопуд, сомкнула края, словно её и не было. Но чудище уже опомнилось, как и ведьма, принявшаяся творить ответные заклинания. В огненно-радужном облаке проступили очертания хрупкой фигуры, и страхопуд медленно двинулся к своему неожиданному противнику. Он не понимал, откуда здесь взялся владеющий Силой и почему никто его не почуял. Но тем лучше: эта добыча куда больше и ценнее, чем та, на которую он рассчитывал. Судьба призвавшей его ведьмы уже мало заботила чудовищного хозяина: он найдёт себе новую без труда. Главное, чтобы его сочли более слабым противником…
Сияющая фигура всё посылала вперёд волны света, приправленные словами на незнакомом языке, что звучали, не переставая, и не давали ведьме сосредоточиться. А потом к ногам упокойницы из слепящего круга выкатилось что-то продолговатое, мерцающее холодным синим светом. Ведьма замерла на миг и вдруг заревела так, что в имении переполошились собаки, подняли лай и вой, перебудив всех.
Нечто жуткое, алчущее, неукротимое всасывало её суть, отделяя от тела, как отделяли сливки от молока. В отчаянии она цеплялась за края гроба, билась о него, но проклятая ловушка не давала ей вырваться и сбежать. Ведьма попыталась нащупать связь, которую под её чарами создала глупая Валина, поразив заезжую маронку, ускользнуть в неё хотя бы частью себя… и завопила пуще прежнего, когда поняла, что никакой связи нет.
Тем временем страхопуд оказался рядом с источником света, поднял огромные ручищи и медленно начал сжимать световой столб, который понемногу стал гаснуть. Завоняло палёной шерстью и горящей плотью, но он не обращал никакого внимания на боль. Вот уже и фигура внутри столба приобрела вполне чёткие очертания. Ещё немного и…
Иссохшее тело ведьмы с гулким стуком рухнуло в гроб. Вместо молодой красавицы теперь там лежала костлявая сморщенная старуха с грубым, перекошенным и злобным лицом. Спутанные седые волосы разметались, потемневшие руки вцепились в края гроба, в выпученных глазах застыли недоумение и ужас.
Ещё мгновение – и владеющий Силой сдёрнул погребальную ткань и накрыл ею страхопуда. Этой краткой передышки ему хватило, чтобы подобрать бутылку из-под горечавки, в которой постепенно угасало зловещее сияние, и, плотно заткнув её пробкой, толкнуть под постамент с гробом. Развернувшись, он едва успел подставить под удар молотоподобных кулачищ левую руку. Ослепительно полыхнул радужный свет, чудище взвыло от боли, но не отпрянуло, а навалилось на невидимый щит, вынуждая опустить его. Увернувшись, владеющий Силой схватил горящий масляный светодавец и швырнул его в страхопуда. Охваченный пламенем повелитель тьмы ослабил напор, но ненадолго. Чёрные губы его приподнялись в хищном оскале:
– Тебя это не спасёт!
Ответом ему был лишь тихий смех, и тонкая фигурка застыла, раскинув руки в стороны. Страхопуд зарычал и тоже замер. Казалось, эти двое просто стоят, уставившись друг на друга, но по тому, как оба были напряжены, по мелкой дрожи в сведённых судорогой пальцах чудовища, по его стиснутым до скрипа зубам можно было понять, что между ними идёт незримое глазу сражение. Вот владеющий Силой дрогнул, покачнулся, и страхопуд тут же подался вперёд, пытаясь схватить его… Но отшатнулся и начал пятиться, всё быстрее и быстрее. Фигурка вскинула руки – струя чистого белого света окатила чудище, от дикого воя едва не рухнули стены… И в этот миг где-то вдали раздался торжествующий крик зорянника. Страхопуд застыл, как изваяние, внутри которого, словно в тюрьме, навсегда была заперта его страшная, тёмная суть.
Его противник устало сел на пол, усыпанный костями, досками и трухой. Некоторое время сидел неподвижно, оглядывая разгромленный святый дом, затем с трудом поднялся – до слуха уже долетели возбуждённые, испуганные голоса приближающихся людей. Вытащил из-под постамента бутыль с пленённой душой ведьмы. Главное было сделано. Оставалось не так уж и много…
