– Хорошо. А если ты когда-нибудь снова захочешь уйти от меня, то сделать это тебе будет нелегко. – Слова эти прозвучали просто и естественно: не предупреждение и не угроза, а констатация факта.
Теперь, когда все решилось, Джойсан снова взглянула на стену:
– Нивор говорил о двери и о ключе, который находится у меня. Когда-нибудь мы сюда придем.
– Когда-нибудь?
– Да. Мы… мы не готовы сейчас… я думаю… чувствую… – Джойсан умолкла. – Есть еще кое-что, что мы должны сделать вместе, Керован. Вместе, понимаешь?
– Так куда же мы? К твоему народу? – У меня теперь не было корней в долинах, и решение я предоставил Джойсан. Она одна оставалась у меня.
– Да, – ответила моя госпожа. – Я обещала привести их туда, где жить безопасно. Потом мы с тобой будем свободны!
Джойсан широко раскинула руки, словно почувствовала вкус приволья. Вот только будет ли это свободой, если она сохранит все прежние родственные связи? Сейчас я должен идти с ней, у меня не было иного выбора. Но я никогда не позволю ей быть изгнанницей только потому, что она видит во мне Керована, с которым связана клятвой.
Мой бедный лорд, как, должно быть, горько жилось ему в прошлом! С какой радостью я стерла бы из его памяти воспоминания о тех годах, одно за другим. Его называли чудовищем, монстром, пока он сам не стал верить в это…
Но если бы он мог взглянуть на себя моими глазами!..
Мы пойдем вместе, и я буду для него зеркалом, в котором он увидит себя таким, какой он есть. Полностью чистым от той грязи, которую хотели влить в него Темные. Да, мы вернемся к моему народу – хотя теперь он уже не мой, так как я чувствую, что должна идти другой дорогой. Мы убедимся, что люди благополучно достигли Норсдейла. А потом…
Мудрость иногда приходит не с годами и опытом, она может прийти и внезапно, как удар стрелы. Рукой я ласкала грифона – свадебный подарок, который сначала стал моим проклятием, а затем – спасением.
Другую руку я вложила в руку Керована, и мы двинулись в путь, уходя от двери, которую сулил нам Нивор. В глубине души мы знали, что когда-нибудь вернемся и откроем ее… Но какая разница, что находится за дверью, если идти туда вместе?
Рассвет едва теплился, горные хребты резко чернели на сером небе. Я, как всякий, кто хочет действовать втайне, выбрала для отъезда этот час теней. Я считала, что достаточно укрепилась духом, но все же дрожала под кольчугой и кожаной одеждой, словно тело просило развернуть скатанный у седла плащ.
– Госпожа Джойсан.
Я вздрогнула, заслышав голос из темной глубины ворот аббатства. И, оборачиваясь, невольно потянулась к рукояти оттянувшего пояс меча.
– Госпожа…
Это была Налда, ставшая моей правой, а порой и левой рукой, когда захватчики выгнали нас из Итдейла и мы наугад брели к западу по незнакомым местам. Этой ночью я ей не приказывала, а открывала душу.
Я сказала, что наши люди – те, кто выжил, – теперь в безопасности в Норсдейле, что в аббатстве им дадут убежище и работу – как и всем беженцам, добравшимся в такую даль, так что им нечего опасаться за будущее.
– А ты? – сказала она, как видно, расслышав что-то в моем голосе. – Ты говоришь так, будто тебя здесь не будет.
– Не будет… какое-то время. Никто не знает, что лежит между сегодняшним и завтрашним рассветом. Я в пути была вам и госпожой, и, можно сказать, господином. Теперь мне пора подумать о собственных делах.
– Ты хочешь отыскать его, госпожа? Лорда Янтаря?
– Он не Янтарь, – резковато вырвалось у меня. Это имя мы ему дали, когда при первой встрече сочли за одного из Древних, из прихоти вздумавшего нам помочь. – Ты знаешь, он мой нареченный – лорд Керован. Да, я должна его найти – или хотя бы искать. Должна, Налда!
Я запнулась, не решаясь открыть своих чувств даже Налде, чья душа всегда была мне верна. Но она кивнула:
– Я все пять дней, с тех пор как лорд уехал, ждала, что ты последуешь за ним, госпожа. Вас связывают узы, которые не дадут о себе забыть. Да и ты не из тех, кто терпеливо сидит за толстыми стенами в ожидании вестей. Ты не умеешь бездействовать – мы видели это еще при попытке отстоять Итдейл.
Голос ее сорвался. Она, верно, вспомнила своих, узы с которыми порвались в тот кровавый день, когда мы бежали от смерти, дорогой ценой покупая спасение.
Я заговорила резче, отбрасывая воспоминания, как тяжкую ношу, чтобы прошлое не омрачило настоящего.
– Тебе я вручила бы ключи, если бы они еще висели у меня на поясе. Я оставляю тебя главной над своими людьми. Знаю, ты о них позаботишься…
Она торопливо перебила:
– Госпожа, у тебя здесь родичи. Я не из домочадцев замка и не сродни вашему роду. Что скажет на это госпожа Ислога? Она пришла в себя, мысли ее больше не блуждают, а женщина она гордая.
