Когда-то это был торговый путь. Долина, где стояло аббатство, считалась удачным местом для торговли, в ней несколько раз в году проходили ярмарки. Однако с начала вторжения тропу забросили, и она заросла, а там, где проходила под кручами, ее засыпали зимние оползни.
Я была рада, что стало светлее, потому что кое-где приходилось спешиваться и вести Бураль на поводу через осыпи. И все же я не замедляла хода, пока на второй день пути на дорогу не лег опасный туман. В густой пелене я не видела даже кончика протянутого перед собой меча. Роса оседала на шлем, струйками стекала на лицо, и руки на поводьях стыли от сырости.
Продолжать путь в слепой мгле было безумием. Я стала высматривать укрытие. Скал и каменных глыб здесь было в избытке, но не попадалось ничего похожего на пещеру или хотя бы нишу в обрыве. А мне не улыбалась мысль корчиться на мокрых камнях под открытым небом, пока не распогодится.
И вдруг передо мной выросла скальная стена. Бураль дернула повод, упрямо потянула влево – не знаю уж, какая сторона света там лежала. С дороги мы к тому времени сошли, потому что она тянулась прямо по открытому месту, а я не хотела никому попадаться на глаза.
Видя, что кобыла заупрямилась, я дала ей волю – тем более что и земля в той стороне казалась надежнее. Мы двинулись вплотную к стене, так близко, что вьюк порой шуршал по камню. Не знаю, когда я заметила, что это не простая скала, а настоящая стена, выстроенная с какой-то целью.
Камни – вернее, огромные необтесанные глыбы – были выложены с таким искусством, что в трещину не вошел бы и кончик ножа. Обычные скалы порастают пепельно-зеленым или ржавым лишайником, а эта была чистой, только кое-где стекали ручейки влаги от тумана.
Уверившись, что мы подходим к руинам Древних, я приостановилась и для проверки взяла в руки грифона. Хрусталь всегда был теплым, и глазки заключенного в нем существа ярко блестели, но свечения я не заметила. Не все сохранившиеся в долинах руины населяла неведомая Сила. Многие не отличались от руин человеческих построек, разрушенных войнами. Я решила, что и это место из таких, где бояться нечего. Бураль упорно брела вперед. Стена не прерывалась. Но вдруг горная кобылка фыркнула, вскинула голову, словно что-то учуяла во мгле. И, как я ни старалась ее сдержать, решительно ускорила шаг.
Я вытащила дротикомет, для которого у меня было не так уж много зарядов, и перехватила повод Бураль в левую руку. К мечу я решилась бы прибегнуть лишь в крайнем случае.
Теперь я и сама чуяла запах, пропитавший туманную занавесь, – запах дыма. Где-то недалеко горел костер.
Я не успела остановить Бураль, она громко заржала – и ей ответили! Мне было не сдержать ее жилистой силы, хотя я натянула поводья так, что заставила ее повернуть голову. Брыкаясь и привставая на дыбы, она вынесла меня на открытое место, где стена резко обрывалась.
Красноватое свечение в тумане обозначило костер. Ко мне приближалась полускрытая туманом фигура. Я только успела поднять дротикомет, когда Бураль рванулась и рысью понесла меня к тусклому от тумана огню.
Страшась потерять свою кобылку в этой глуши, я осталась в седле, хотя огонь в таких местах сулил скорее не друзей, а врагов. Беженцы без крайней нужды не забирались в голые холмы.
Тот, кто шел мне навстречу, посторонился, пропустив Бураль и не попытавшись поймать ее болтающийся повод. Он был высок – явно мужчина. И в руках его я увидела обнаженную сталь. Стрелять, не видя толком цели, я не решилась – он вполне мог носить кольчугу.
Я уже видела смерть и сама готова была убивать. Но тогда я защищалась, отстаивала свою жизнь и жизни других. А выстрелить вот так, хладнокровно, оказалось очень непросто.
– Джервон! – гулко прозвучало от костра за спиной мужчины.
Он не повернул головы, а остался стоять, держа меч на виду. Его лицо под шлемом виделось мне лишь светлым пятном, потому что одновременно с ним остановилась и я и застыла в ожидании.
В тумане проступила вторая фигура – ростом почти с мужчину, но тоньше, стройнее. Обе руки подняты вровень с плечами, обращены ладонями наружу в старинном знаке мира. Обходя мужчину, второй незнакомец двинулся ко мне так уверенно, как если бы встречал родню.
Кольчуга на нем непривычно отливала голубым, словно была не из обычной стали. Я медленно опустила дротикомет, но вложить его в петлю на поясе не спешила. Туман уже не скрывал лица, обожженного солнцем, но с тонкими чертами. Передо мной, в таком же воинском наряде, как и я, стояла женщина.
Она опустила руки, но не к оружию, а чтобы начертить в воздухе знак. На три или четыре вдоха вычерченный ее пальцами символ ярко вспыхнул, затем погас. Горел он голубым, отдающим в зеленое светом, и я поняла, что вижу перед собой Силу.
Древние?
Глубоко вздохнув, я убрала дротикомет, потому что против таких, как она, сделанное человеком оружие бессильно. К тому же я знала, что такой чистый цвет свойствен Силе, которая не вредит человеку. Так же светились по ночам в долинах те места, где людям было безопасно.
