Я видела, что Керован дрожит, шатается, как будто на него обрушился град ударов. Он вытянул перед собой руку, двигая ею так, чтобы браслет все время встречал кончик жезла. Но было ясно, что ему очень трудно. Я изо всех сил старалась вырваться, достать шаром до врагов, обладателей Темной Силы.
– Пусть он исчезнет, я хочу этого, – пела женщина. – Я сотворила его и хочу, чтобы он исчез!
Керован начал таять в воздухе, становился почти прозрачным. Налетел, закружил ветер, готовясь унести его бестелесную субстанцию.
Я боялась выпустить грифона из рук, но это нужно было прекратить – пение, ветер, жезл, который своими движениями стирал моего лорда, вычеркивал его из жизни! Он уже уподобился тени, но и жезл стал двигаться медленнее. Женщина устала?
Я посмотрела на Роджера. Его глаза были закрыты, на лице лежало выражение такой глубокой отрешенности, что я поняла: его воля поддерживает женщину. Может, надо выпустить сейчас грифона?
Надеясь, что поступаю правильно, я швырнула талисман в Роджера. Шар ударил ему в плечо, покатился и замер внутри круга. Но рука Роджера, которой он держал женщину, бессильно повисла вдоль тела. Он упал на колени и увлек за собой второго мужчину, который свалился на землю и больше не двигался. А по телу Роджера, распространяясь от места удара, поползли голубые линии, словно язычки пламени. Роджер корчился, стараясь выдернуть руку из руки лежащего мужчины, однако не мог высвободить ее из окостеневших пальцев.
Линии огня поползли уже по его руке и перекинулись на тело мужчины. Теперь Роджер не старался вырваться. Он ждал, когда пламя перейдет на лежащего, который начал ворочаться и стонать.
Пока Роджер боролся, женщина стояла одна, ее жезл потихоньку тянуло вниз. Ветер утих, мой лорд уже не был тенью. Он пристально и без страха смотрел на женщину, не заботясь даже о том, чтобы прикрываться браслетом. Монотонное пение перекрывали его громкие слова.
– Наконец ты узнала, кто я, Тефана. Я… – Он произнес какой-то звук, очевидно имя, мне совершенно незнакомое.
Женщина выпрямилась. Гнев исказил ее лицо жуткой гримасой.
– Нет!
– Да, да и да! Я проснулся… после долгого сна!
Она размахнулась жезлом, желая метнуть его, как копье. И метнула, целясь Керовану в сердце.
Но хотя лорд стоял совсем близко, жезл пролетел мимо и, ударившись о камни, разлетелся со звоном на мелкие кусочки.
Женщина зажала уши руками, не в силах вынести этот пронзительный звук. Поднялся Роджер. Одна его рука беспомощно повисла, другой он поддержал женщину и дал ей возможность опереться на свое плечо. Его лицо было совсем белым, но по глазам я поняла, что воля его не сломлена, что ненависть жива и стала еще сильней.
На лице Роджера, застывшем, как маска, двигались только губы.
– Борись! У тебя есть Сила! Неужели ты хочешь, чтобы тот, кого ты породила, взял верх над нами?
Лорд Янтарь расхохотался – свободным, бесстрашным смехом.
– Ах, Роджер, ты стремишься к тому, о чем сам не ведаешь! Если бы ты знал больше, то не осмелился бы даже мечтать об этом. Ты все еще ничего не понял? Хочешь получить то, чего не достоин?
Каждое слово было как удар хлыста. На губах Роджера появилась пена. Потом он заговорил.
Однако в моей голове зазвенело, и я не слышала его слов. Я упала на землю, как будто чья-то могущественная рука прижала меня к ней. Над головой Роджера вырос столб черного пламени – не красного, как у настоящего огня, а черного! Верхний язык пламени начал клониться к лорду Янтарю. Но тот стоял на месте. Он даже не поднял глаз, словно это совсем не беспокоило его.
Я пыталась крикнуть, предупредить… Увы, я совсем ничего не слышала, даже собственных слов.
Пламя наклонялось и наклонялось. Оно окружало кольцом голову лорда Янтаря. А он не сводил глаз с Роджера.
Над Роджером и женщиной, которую он поддерживал, пламя сгущалось. Создавалось впечатление, что оно исходит из них, что они сами горят в этом пламени. Вскоре оба скрылись в самой его гуще.
Язык пламени трепетал, стараясь коснуться лорда Янтаря. И не мог.
Пламя медленно начало угасать. Оно становилось все меньше и меньше и наконец погасло.
Роджера и леди Тефаны не было. Оба исчезли.
Я спрятала лицо в руках. Их конец вселил в меня ужас, какого я никогда не испытывала.
Наступила тишина.
Я ждала, когда заговорит мой лорд. Но он молчал, и я открыла глаза.
Он больше не стоял, смело глядя в глаза врагам, а лежал неподвижно вне нарисованного кровью круга.
Мои ноги уже были свободны, змея исчезла. Я бросилась к нему, по пути подняв шар с грифоном. Теперь это снова было просто украшение – тепло и жизнь ушли из него.
Как я когда-то прижимала к себе голову умирающего Торосса, так я теперь нежно держала голову своего лорда. Глаза его были закрыты. Я сначала решила, что он мертв. Но под моими вопрошающими пальцами чувствовались медленные удары сердца. Он победил – и еще был жив. Если бы мне удалось спасти его…
– Он будет жить…
