Та женщина… бывшая аббатиса. Нет, и о ней не стану думать. Их мир – не мой мир. По правде сказать, я не чувствовал себя связанным с долинами, хоть лорд Имгри и призвал меня снова на службу. Я отозвался на призыв потому, что мне теперь было все равно.
Но эти сны не выбросишь из больной головы – это не значок лорда, который можно сорвать, отказываясь от службы. Я ненавижу спать – вот если бы провалиться в темноту и больше не просыпаться…
Мой отряд собрался у костра в стороне от меня. Люди – каким и я был раньше или каким казался. Они сторонятся меня и давно бы бросили, если бы не приказ Имгри.
Когда-то я был очарован тайнами Древних. Я вместе с мудрым Ривалом изучал Пустыню. Мы с ним проехали по Дороге Изгнания. Нет… не стану вспоминать!
Волосы – как отблеск осенней листвы, быстрые шаги, ее голос… Память слишком сильна, эта рана никогда не заживет. Не стану вспоминать! Я уже не тот Керован…
Брожу по ночам вокруг лагеря, чтобы не заснуть. Тело ломит от усталости. Люди косятся на меня, перешептываются. Не позволяю себе о них думать, а то…
Но нельзя же совсем не спать. И снова мне снится сон.
То был один из Древних. Нивор – я запомнил имя. Кто он и что он такое – не знаю. Раз… нет, дважды он пришел мне на помощь. Друг? Нет, у таких, как я, не бывает друзей. Проснувшись, я, чтобы занять мысли, думаю об Имгри. Чего он от меня хочет? Холодный человек – его гордость питается свершениями, воля сильна, он ясно видит цель.
Мы в долинах (когда-то и я был человеком долин) никогда не давали клятв никому из повелителей. Когда захватчики вслед за множеством шпионов хлынули на нашу землю, это стало главной нашей слабостью. Лорды сражались каждый за себя, защищали только свои владения, и их быстро раздавили поодиночке.
Мы усвоили жестокий урок. К тому времени побережье было в руках врага, а те наши лорды, кто привлекал к себе людей милостью и великодушием, погибли – или в безнадежной битве, или от подосланных убийц. И только тогда мы стали стекаться под руку трех южных лордов, достаточно дальновидных и сильных, чтобы объединить вольный союз долин в подобие королевства.
Из тех троих Имгри любили меньше всех. И все же никто из служивших ему не отрицал, что он правит железной рукой. Необязательно любить человека, чтобы хорошо ему служить. Он стянул остатки разбитых войск, безжалостно сбивая их в армию, заставляя забыть все старые распри ради борьбы против одного врага – Гончих Ализона.
Только вот мало надежды выстоять было у этой потрепанной, измотанной армии. Сил едва хватало на внезапные налеты по примеру хищных разбойников Пустыни, что охотятся как волки и так же преданы своей стае.
А пришельцы по-прежнему удерживали захваченный порт. В нашу пользу изменилось одно: из-за моря не привозили больше того неведомого оружия, что сокрушало наши крепости, как человек рушит ногой муравейник. Оружие это, как нам сказали несколько пленников, которых мы взяли, было не ализонским – какая-то новая магия союзников наших врагов.
Вот эти броненосные чудовища по неизвестной нам причине вышли из строя, но для нас это мало что меняло: у врага и без них хватало людей и оружия. А наши кузнецы в дальних западных долинах выбивались из сил, но из одной стрелы не сделаешь двух, и нам порой приходилось сражаться даже за припасы.
Я был среди разведчиков, посланных на поиски таких припасов. Я ведь рос в одной из дальних долин, и воспитавший меня лесничий научил всему, что нужно для таких дел. Я рад был бы и дальше служить разведчиком, потому что в армии, даже и не увидав еще моих копыт, смотрели на меня с подозрением: получеловек… чудовище – слухи всегда обгоняли меня.
Несколько месяцев назад Имгри отослал меня на север в помощь ослабевшему отцу. К тому же существовала угроза, что Гончие, расползаясь вдоль побережья, на севере нанесут удар вглубь суши. Я тайно побывал в Ульмсдейле и нашел там врагов среди кровной родни. Мать с рождения меня ненавидела – не столько за телесное уродство, сколько за то (об этом я узнал позже), что не сумела выковать из меня оружие, вселив в тело младенца Древнюю Силу.
Она переоценила свое умение: я стал не последним ее поражением. Когда она с сообщниками решилась навлечь на ализонцев ветер и морские волны, потоп уничтожил и нашу долину, покончив со спорами за наследство. Когда же я попытался вернуться к войскам, то наткнулся на отрезавшие меня от сил Ульмсдейла вражеские отряды. Пришлось забирать к западу, где я нашел… свою нареченную. Нет, я не назову ее так, хотя по всем законам долин она моя жена и была ею с нашего детства, когда мы еще не видели друг друга. Джойсан… С мыслями мне справиться еще труднее, чем со сновидениями. Я вижу ее среди ее людей, я вижу своего кузена Роджера, присвоившего мое имя, – меня она тогда считала одним из Древних. Я вижу ее в Пустыне, покорную воле Роджера: они с моей матерью вздумали колдовством превратить Джойсан в свое орудие, чтобы через нее завладеть предметом истинной Силы – моим подарком, найденным в Пустыне хрустальным шаром с грифоном.
