В глазах у меня еще стояли те колонны, сияние… На сей раз сон запомнился во всех подробностях. Даже в седле, раздвигая утренние туманы, я живо помнил то, другое место.
И я все крепче уверялся: то был не обычный сон. Нет, ту часть меня, что мыслит и способна запоминать, увлекло в Иное время – или в Иной мир, где и теперь лежит человек-грифон – мертвый или спящий.
– Ландисл…
Наяву имя мне не давалось, губы отказывались его произносить, и я едва не прикусил язык. Со спутниками я тоже не заговаривал. И даже не заметил, когда они выдвинулись вперед, оторвались от меня.
Наконец я, собравшись с духом, оттеснил сонные видения в глубину памяти. Меня не оставляло странное чувство, будто, если слишком долго или слишком часто на них задерживаться, я затеряюсь между мирами: тем, в котором двигался сейчас, и другим.
Я решительно сосредоточился на том, что видел глазами: на теплом утреннем солнце, на тропе, по которой мы ехали, на спутниках. Вернулась выучка разведчика, я был теперь начеку, будто в опасной вылазке.
Теперь мне хотелось поговорить, хотя до сих пор я сторонился спутников и заговаривал только по необходимости, то есть редко. По всему, что я слышал, война на юге топталась на месте. Наши удары свелись к коротким налетам малыми силами, пока Имгри с двумя лордами-союзниками накапливали оружие и сбивали армию в один кулак под твердым командованием.
И захватчики как будто сдержали напор, укрепляя то, что взяли прежде, но не посягая на большее. Двое из моего отряда охотно рассказывали о причалившем далеко на юге сулькарском корабле – его встретили разведчики.
Сулькарцы – эти отважные торговцы-авантюристы – принесли вести о второй войне, развернувшейся за морем и нарушившей планы Ализона. Сулькарцев, никогда не чуравшихся боя, попросили по мере возможности атаковать побережье, тревожа захваченные ализонцами порты. Никто не знал, что́ выйдет из этого союза, но все возлагали на него большие надежды.
Но все понимали, что бить Гончих придется в долинах и что мы сами должны отстоять свою свободу. Того требовала не только суровая гордость долин, но и отсутствие иных союзников – мы всегда были одиноким народом и мало общались с другими.
Одиноким ли? Шевельнувшийся во мне вопрос заставил оглянуться на запад. Когда-то, много поколений назад, люди пришли в долины с юга. Мы любим легенды, и наши сказители рады любую стычку превратить в эпическое сражение. Странно, что при этом мы не сохранили преданий о более древних временах – до нашего прихода в Высший Холлак. Между тем наши предки возводили здесь укрепленные замки, как видно, сохранив в памяти прежние беды и войны.
Мы не знаем, отчего они бежали. По натуре своей мы не кочевники. Каждый лорд обустраивал свой замок-крепость и непременно обучал сыновей военному делу. А ведь до прихода ализонцев мы не сталкивались с угрозами серьезнее разбойничьих налетов и междоусобиц между долинами.
Однако наши предки заселили страну призраков. Древние (нам уже не узнать, сколько рас и народов они составляли) к тому времени ушли. Они оставили после себя множество мест, чуждых человеческому роду. В иные из этих мест человек решался войти только под смертельной угрозой, потому что они несли опасность для души. Другие считались гостеприимными, приносили покой, исцеление. Люди нашей крови бились над малыми тайнами этих мест, но сделанные ими открытия, бывало, сводили с ума.
И все же, хотя что-то вынудило Древних покинуть побережье и долины, мы твердо знали, что они не совсем оставили наш мир. На западе лежала Пустыня: огромный буфер между нами и еще более неизвестной землей, полной признаков Силы, могущественных мест. Мы точно знали, что в Пустыне есть жизнь – помимо людей-разбойников – и что оттуда за нами следят, быть может, с полным равнодушием, потому что дела и желания тех существ лежали далеко за пределами наших представлений.
Среди Древних бывали и воинственные – нам попадались следы ужасных войн древности. Старатели приносили из Пустыни глыбы металла, слипшиеся и оплавленные, словно они побывали под воздействием огромной мощи.
Может быть, когда-то люди помнили, что в долинах их только терпят, но долгие спокойные годы убаюкали нас, отучив бояться кого-либо, кроме собственных соплеменников. А все же… Что, если захватчики, ничего не знающие об этих землях и о тех, кто населяет Пустыню, сметут нас? Куда они направят удар после этого? Остановят ли их призраки и легенды?
Мы ведь даже не знали причин, отчего с такой яростью накинулись на нас ализонцы, пересекшие море ради земель, по всем сведениям куда менее плодородных и богатых, чем их собственная страна. Я слышал, что один высокопоставленный пленник, захваченный при победе над их бронированным чудовищем, рассказал, будто те, кто снабжал их этим невероятным оружием, надеялись найти здесь тайну Великой Силы – такой, что сделает их повелителями мира. Такой власти алкали их правители.
