Я снова вскочила и первым делом оглянулась на лес. Глаза Элис, хоть и открылись, остались пустыми. Она явно ничего не видела перед собой. Помедлив, подняла руку, сжала лежавшую у нее на плече ладонь Джервона. И снова вздрогнула.
– Как мало я знаю! – В ее голосе звучало отчаяние. – Да, там что-то… что-то дурное… злое… или настолько не схожее с нами, что нам его не понять!
Я развернулась к лесу – первая моя мысль была о нем. Может быть, возвращается Керован и с ним лесные жители? Но нет, Керован, какая бы странность ни поселилась в нем после призыва Силы (поневоле, чтобы устоять перед Роджером), не так уж отличался от человека, как то, что учуяла Элис.
– Кто-то идет из леса? – слишком резко от вернувшихся ко мне страхов спросила я.
– Не из леса.
В последних отблесках заката я еще видела ее достаточно ясно. Она сбросила руки Джервона, опустила обе ладони на землю, туда, где между пучками травы просвечивала почва. И, склонившись вперед, перенесла всю тяжесть тела на руки, замерла в напряженной сосредоточенности.
Ее напряжение передалось мне, и я тоже оказалась на коленях, уставившись на ее прижатые к земле ладони, словно ждала, не шевельнется ли что под ними.
– Внизу, – еле слышно прошептала она. – Снизу…
Ручаюсь, я видела, как побелели костяшки ее пальцев от усилия сдержать то, что рвалось из-под земли.
А потом она откинулась назад, привстала на колени, ухватилась за руку Джервона, потянула его за собой.
– Поднимайтесь – и назад!
Это бы уже не шепот – скорее тревожный крик.
Я тоже подскочила, уже слыша визг взбесившихся лошадей. Они, закатывая глаза и лягая друг друга, метались в отмеченном прутьями квадрате.
А земля!.. Сама земля дрожала, тряслась, раскачивалась у меня под ногами, стала вдруг зыбкой и текучей, как вода. Джервон обнажил клинок. Элис тоже. Заслонившись мечами, они пятились от места, где только что стояла Элис.
Огонь костра заметался наравне с лошадьми, выплюнул в воздух искры, а горящие сучья разлетелись в стороны.
Земля поднималась волной, наступала на нас, валила с ног. Джервон с Элис оказались по одну сторону этой волны, я по другую. Меня шатало, никак не удавалось поймать равновесие. Видела я и другую опасность. Почва между мною и спутниками закручивалась, будто перемешанная гигантской ложкой. Воронка ширилась, делалась глубже, заглотив сперва костер, потом мешки неизвестного, за ним один из прутьев – тот, что с клочком серой шерсти. Сдерживавший лошадей невидимый барьер рухнул.
Тогда я повернулась и побежала – но поздно и слишком медленно. Один из коней вырвался в проем и несся прямо на меня. Я шарахнулась, споткнулась и упала. Земля мгновенно охватила меня, связав ноги, поднялась до пояса, захлестнула вскинутые руки. Я тонула, как в зыбучем песке, земля набивалась в открытый для крика рот, засыпала глаза, мешая зажмуриться. В последний миг сознания я успела глубоко вдохнуть и, задержав дыхание, провалилась в темноту.
Задыхаясь, я попыталась ловить ртом воздух. Шевельнуться было невозможно, и страх милосердно стер многое из того, что последовало дальше. Но вот… я опять смогла дышать свободно. Глаза слезились, слезы вымывали налипшую на ресницах землю. Но перед глазами была только непроницаемая тьма, и меня захлестнул ужас: ослепла!
Нет, не только тьма. Свет – очень слабый – теплился у меня на груди. Я хотела поднять руку, смахнуть груз, распластавший меня по земле, и обнаружила, что могу биться и извиваться, но запястья и лодыжки крепко связаны.
И все же промытыми глазами я при слабом свете разобрала, что уже не скована землей. Нет, я лежала на открытом месте – хотя явно оставалась пленницей.
Свечение… С великим усилием я подняла голову и увидела, что распространяется оно от шара с грифоном, от его мерцающего ядрышка.
– Элис! Джервон! – позвала я, отплевавшись от земли.
Единственным ответом мне было гулкое эхо. Я снова забилась, натягивая путы, и, кое-как подтянув руки к глазам, обнаружила, что запястья чем-то обмотаны.
Пленница. Значит, это движение земли, поглотившей наш лагерь, – ловушка! А в Пустыне любая ловушка означала…
Я отбила удар леденящего клинка страха. Нам и не вообразить, какая жизнь способна обитать в Пустыне. Что за существа меня захватили?
На миг я перестала владеть собой, забилась в панической попытке сорвать путы. Петли на запястьях обожгли кожу, облепившая тело пыль поднялась в воздух, и я, закашлявшись до удушья, поневоле затихла.
Теперь я заметила, как гадко здесь пахнет. Земля, сколько я знала, так вонять не могла. Это был смрад нечистого звериного логова – разложения и смерти. Я подавилась рвотой.
Зверь… логово… Эти обрывочные мысли пробудили новый страх. Но звери не связывают добычу. Хотя здесь, в Пустыне, сказал другой голос, голос самого страха, возможно все.
