Я не сразу поняла. А потом припомнила, что от самой границы долин не видела никакой крылатой живности. Пустыня действительно была бесплодной землей. И все же я не поняла, отчего Элис вдруг задумалась о птицах.
– В таком лесу… Да, птицы здесь должны быть, – повторила она, нахмурившись мрачнее прежнего.
– Но я… не видела ни одной от самых долин.
Она нетерпеливо тряхнула головой.
– Над Пустыней их, может быть, мало летает. Но здесь-то лес, здесь их дом. Здесь
– Джервон верно сказал: там какая-то преграда. Словно запертые ворота замка: гостей не ждут.
Лицо Элис чуть просветлело: видно, мои слова отчасти развеяли ее недоумение.
– Полагаю, этот лес и в самом деле сродни замку. Если так – он заперт для тех, кого не желают видеть хозяева, и открывается только по их желанию.
Образ, который навеяли ее слова, мне не понравился.
– Но я, – в поисках утешения или надежды от Элис я заговорила вслух, – я ведь не знаю точно, побывал ли здесь Керован, его ли туда заманили… – Еще не договорив, я поняла, как глупы такие надежды.
– Заманили… – задумчиво повторила Элис. – Нет, если он вошел в лес, то по своей воле. Здешние жители не заманивают, им нет в том нужды. Они – Сила…
– Что ты знаешь, о чем догадываешься? – взмолилась я. – Ты что, видела след… подсказку?
– Просто чувствую, – ответила она. – Здесь обитает Сила, но какова она – я сказать не сумею. Зла не ощущаю, но не нахожу в ней и ничего дружелюбного, благожелательного. Она просто… Сила. – Элис растерянно повела руками. – И все же мне было бы легче, будь здесь птицы.
– Почему? – удивилась я. Не могла понять, почему ее так волнует присутствие – или отсутствие – птиц.
– Потому что, – с тем же беспомощным жестом сказала она, – в нашем мире, будь здесь все хорошо, они здесь были бы. Без них лес слишком тихий, слишком таинственный – такой таинственный…
Нас позвал Джервон, и мы вернулись в лагерь. Но разговор с Элис распалил мое воображение. Теперь я напрягала слух, пытаясь уловить птичьи голоса – те звуки, которые в своем мире перестаешь замечать и спохватываешься, только когда они смолкают.
У костра я кинула жадный взгляд на оставленные неизвестным путником мешки. Порыться бы в них, я бы, может быть, нашла вещи Керована. Но на такое я не решилась. Я была уверена, даже слишком уверена, что это его лагерь, но в то же время сознавала: моя надежда слаба, и я боялась, загасив ее, дать волю самым мрачным опасениям.
И, сидя у разведенного Джервоном костра, я все вслушивалась в надежде уловить утешительно привычные звуки. Даже движение пасущихся лошадей, случайный стук копыт утешали меня. И еще потрескивал костер…
Но Элис была очень даже права. В молчании леса таилась угроза. Ни листик не шевельнется, ни ветка не качнется. Деревья стояли притаившись, как темный зеленый капкан, готовый стиснуть неосторожного в своих челюстях. За лесом на фоне закатного неба громоздились темные высоты. Они будто стерегли край света. Здесь легко верилось в самые дикие сказки.
От волнения мне не сиделось на месте. Еще дважды я поднималась на тот же пригорок и следила с него за лесом. Двигались лишь лошади на своем необычном выгоне. Оглянувшись через плечо, я увидела, что Джервон, достав точило, занялся своим клинком, но и он то и дело поднимал голову и окидывал местность острым, оценивающим взглядом разведчика в неизвестной и, может быть, опасной земле.
Элис не отходила от костра. Сидела, выпрямив спину, подняв голову, но мне и на расстоянии было видно, что она закрыла глаза и напряжено вслушивается. Я знала, что Мудрые умеют посылать частицу себя вдаль, на поиски того, чего не видит, не слышит, не осязает тело.
Где же Керован? С кем он ушел в этот молчаливый лес? Почему его там приняли, а меня прогнали? Может быть, у него со здешними сторожами была назначена встреча?
Я готова была взорваться от бессильного нетерпения. Солнце скрылось, небо стало тускнеть, только по самому краю тянулась яркая полоса.
Сумерки и прежде всегда приносили в Пустыню предчувствие беды. Тени деревьев легли на траву, крадучись поползли к нам. Как и тогда, в густом тумане у руин, где я встретила нынешних своих спутников, во мне нарастало чувство, будто что-то злобное скрывается в тени, что от него веет угрозой.
И все же я даже подумать не могла развернуть коня и уехать отсюда прочь. Медленно волоча ноги, сдерживая озноб, я спустилась с пригорка к костру. На ходу я корила себя за беспочвенные страхи, но не могла отогнать ощущение, что за мной следит недобрый взгляд.
Джервон уже отложил точило и убрал меч в ножны. После скрежета клинка по камню все вокруг показалось мне особенно тихим. Джервон подошел к Элис, опустился на колени за ее спиной. Его ладони покойно легли ей на плечи.
Мудрая вздрогнула от прикосновения, словно очнулась. Она открыла глаза, но к Джервону не повернулась.
– Что-то случилось? – тихо спросила она.
