Стены были голыми, без занавесей, резных панелей и ширм. Зато на камне напротив стола была выведена красно-коричневая звезда, цветом неприятно напоминавшая засохшую кровь. Посередине ее теснились руны и знаки – я поспешил отвести от них глаза. Потому что мне почудилось, что под прямым взглядом они оживали, извивались, свивались клубками, будто обезглавленные змеи в предсмертных судорогах. Я скосил взгляд на свой браслет. Его голубоватый блеск не усилился и не ослабел. Возможно, это означало, что для меня (хотя бы на время) здесь не было опасности, не было Темной Силы.
Мне не дали долго осматриваться: мужчина, сидевший за столом прямо под звездой, шевельнулся. До сих пор он сидел так неподвижно, что я вздрогнул, когда он подался вперед. Локти его опирались о стол. Мне подумалось, что этот человек не видит нужды производить впечатление на гостя, – он таков, какой есть, и только.
Ни кольчуги, ни даже дублета он не носил, грудь и руки у него были открыты, как у тех работников в поле. Даже сидя, он выглядел высоким и сильным – жилистой силой хорошего мечника. Меч и в самом деле лежал перед ним на столе, обе его руки покоились на ножнах.
Ножны были из конской шкуры, навершие рукояти изображало вздыбленного жеребца – я видел такого на одном из вымпелов снаружи. И лежащий справа шлем был увенчан таким же изображением, только больше и подробнее.
Он был темноволос, и сходство между ним и Херрелом навело меня на мысль о родстве – не по семье, а по роду. О возрасте судить было трудно, хотя он показался мне старше моего проводника. И чувствовалась в нем врожденная властность, такое могущество, что рядом с ним Имгри показался бы неуклюжим застенчивым новобранцем. Вождь, обладающий Силой, – кем бы он ни был еще.
Не знаю, привык ли он встречать прямые взгляды гостей при первом знакомстве, но в его обращенных на меня глазах презрение смешивалось с легким любопытством и огромной уверенностью в себе.
Я мало-помалу привыкал иметь дело с неведомым. И сейчас предоставил ему нарушить молчание. В таком испытании воли тот, кто заговаривает первым, теряет некоторое преимущество. Не знаю, долго ли мы мерились взглядами. К моему удивлению (я постарался его скрыть), он вдруг откинул голову и разразился хохотом, в котором слышался отзвук лошадиного ржания.
– А в тебе чувствуется металл, обитатель долин!
Я покачал головой:
– Лорд… – Не зная, с кем имею дело, я на всякий случай наделил его почетным титулом. – Я представляю людей долин, да, но посмотри, и ты сам увидишь, что я не чистокровный их житель.
Я выдвинул вперед ногу с копытом. Если и здесь, как в долинах, моя смешанная кровь станет преградой, пусть это выяснится сразу.
Его очень ровные черные и гладкие брови сошлись к переносице. И в словах мне послышалось очень слабое, дальнее эхо боевого клича коня.
– Все мы не то, чем кажемся.
В этих словах звучала горечь.
А потом… Воздух сгустился, окутал его туманом. Развеялся же этот туман, словно сдутый мощным дыханием из широких конских ноздрей. В кресле больше не было человека. Боевой конь, какого увидишь хорошо если раз в жизни, упирался в стол копытами, по-прежнему касаясь меча. Опустив шею под буйной гривой, он протянул ко мне голову, почти коснувшись дальнего края стола, и, оскалив белые зубы, испустил боевой клич.
Я не отступил – и до сих пор горжусь этим. То, что я видел, не было обманом зрения. А горящая в его глазах ярость предупреждала о близости смерти. Как бы я ни был ошеломлен, но понял сразу: предо мной тот, кто, по желанию или пылая яростью, принимает облик зверя. Да, я видел не обычное животное – передо мной был оборотень – ужас древних легенд.
Справа раздался страшный рык. Я осмелился чуть повернуть голову. Там, где только что стоял Херрел, припал к земле огромный снежный кот – хвост хлещет из стороны в сторону, клыки оскалены, горящие глаза уставлены на меня, и губы растягиваются все шире.
И…
За столом сидел человек, поигрывал мечом. И не надо было оглядываться, чтобы понять: снежный кот тоже пропал.
– Я Хирон, – равнодушно, словно наскучив разыгранной шуткой, бросил мужчина. И еще в его голосе слышалась усталость, словно его утомили повторяющиеся восходы и опускающаяся раз за разом ночь. – Мы – Всадники-оборотни. А ты… что ты такое? И кто? Что понадобилось от нас долинникам, если они дерзнули прислать гонца?
– Я Керован. – Я опять обошелся без титула и ранга. – Гонцом выбрали меня, потому что я то, что я есть, – полукровка. Кое-кто решил, что меня выслушают охотнее других.
– Полукровка… из тех, кого они презирают. Как и нас – с чего бы им захотелось с нами союза?
– На этот счет лорд Имгри припомнил пословицу, – хладнокровно ответил я. Этот полуконь не выведет меня из себя. – Он сказал: враг моего врага – мой друг.
– Неужто у нас общий враг? – Пальцы лорда Хирона сомкнулись на рукояти меча. Он поиграл клинком, чуть выдвигая его из ножен и резко вбрасывая обратно. – Мы такого врага не видели.
– Может статься, увидите, лорд. И если в долинах дела и дальше пойдут так плохо, то скорее, чем ожидаете.
