Колдунья бросила свернутые квадратики шелка со снадобьями в жаровни и начала нараспев говорить заклинания. От жаровен поднялся густой дым, который скрыл стоявших в зале обнаженных мужчин — каждый из них находился на одном из лучей нарисованных на полу звезд. Теперь тем, кто стоял за пеленой тумана, трудно было поверить, что существует мир за пределами этого сизого дыма, окутывающего их все плотнее и плотнее. Слова заклинаний медленно и гулко отдавались в их ушах, все вокруг качалось и плыло в тумане.
Туман рассеялся так же медленно, как и возник, в воздухе повис приятный аромат. Саймон ощутил, что постепенно возвращается в реальный мир. Ему стало холодно, он бросил взгляд вниз и увидел незнакомое тело, начинающее полнеть, с курчавыми рыжими волосами, пушком, покрывавшими бледную кожу. Он стал Фальком.
Корис, или, по крайней мере, человек, который сошел с того луча звезды, где до этого стоял Корис, был немного ниже (они постарались подобрать прототипов более или менее похожих на себя), но зато у него отсутствовали непомерно широкие плечи сенешаля и длинные болтающиеся руки. Старый шрам вздернул его губу на манер волчьего оскала. Ингвальд утратил свою молодость, в его волосах пробивалась седина, морщинистое лицо носило печать долгой и беспутной разбойничьей жизни.
Они подобрали себе одежду, надели кольца, цепочки, разобрали оружие погибших.
— Лорд! — окликнул Саймона один из его людей.— Позади тебя лежит что-то. Предмет выпал из-за пояса Фалька.
Это был странной формы кусочек металла: не серебро, не золото, он отливал зеленоватым светом и по виду напоминал сложно завязанный узел, состоявший из множества хитросплетений. Саймон нашел на поясе Фалька крючок, на который, видимо, раньше был прикреплен этот странный предмет, и водворил его на место. Нельзя было упускать даже такую мелочь в обличьи Фалька.
Колдунья оглядела Саймона критическим взглядом, как художник свое творение.
— Желаю удачи, Хранитель Границ,— сказала она.— Сила колдовства будет с тобой в полной мере.
— Благодарим тебя за добрые пожелания, леди,— сказал Саймон.— Мне кажется, нам очень потребуется помощь этой силы.
— Прилив кончается, Саймон,— крикнул Корис, уже стоя в в дверях,— нам пора отплывать.
— Сигнальные флаги! — Один из людей, стоявших на носу судна, входившего в воды золотистой реки на рассвете ясного утра, кивнул на полоскавшиеся на ветру радужные полосы, укрепленные на первой верфи Карса.
Другой мужчина, одетый в богато разукрашенный плащ, склонил голову и положил руку на рукоять кинжала.
— Похоже, нас тут давно ждут. Флаги для нас?
— Как и положено для тех, за кого мы себя выдаем,— улыбнулся первый.— Теперь остается только выяснить, собирается ли Ивьян приветствовать своего тестя лаской или мечом. Мы идем прямо в пасть к змею, и она может захлопнуться прежде, чем прибудет подкрепление.
Третий из стоявших на носу тихонько рассмеялся.
— Любой змей, Ингвальд, который вздумает сомкнуть челюсти, чтобы проглотить нас, наткнется на несколько фунтов хорошо отточенной стали! К тому же от наемников ему тоже хорошего ждать не приходится — они всегда становятся на сторону того, кто им лучше заплатит. Сначала нам надо разделаться с Ивьяном, а тогда уж Карс будет наш!
Саймону-Фальку не понравилась самонадеянность Кориса. Он отнюдь не умалял его достоинств военного руководителя, но ему было не по душе лихорадочное возбуждение, в котором находился сенешаль на всем пути к Карсу. Команда их состояла из салкаров, которые на этот раз в качестве торговцев совершали переход и отлично знали все течения и излучины реки.
Тем временем основные силы Эсткарпа заканчивали пеший переход, готовясь атаковать Карс, как только поступит сигнал...
Саймон-Фальк бросил взгляд на большую плетеную сетку корзину, покрытую легким покрывалом. Это был вклад сокольничьих в экспедицию. В клетке находился один из соколов, но не из тех черно-белых, служивших воинственным горцам разведчиками и товарищами в сражениях. Это была птица, в которой нелегко было признать союзника Эсткарпа.
Она была крупнее, чем те соколы, которые обычно сидели на луках седел сокольничьнх-фальконеров. У нее было сизо-серое оперение, переходившее в белое на голове и у хвоста. Сокольничьи, плававшие на судах салкаров, отыскали где-то за морями пять тысяч таких птиц и уже из них вывели целую породу новых соколов. Они были тяжелее, чем их собратья, и поэтому не могли служить в качестве боевых соколов, зато у них был сильнее развит инстинкт родного гнезда, что делало их отличными посланцами-вестниками. Важно было и то, что они умели постоять за себя в воздухе.
Для плана Саймона-Фалька такая птица была незаменима. Ведь он не мог взять с собой обычного сокола, известного союзника Эсткарпа. А эта новая разновидность была на редкость красива и вполне могла сойти за подарок, если учесть, что птица умела охотиться.
