— С чем же в таком случае мы встретились? — Корис был ошеломлен тем, что увидел. Он ужаснулся своей догадке. Значит, у них есть и другие слуги, кроме «одержимых»...
— Именно так,— мрачно ответил Саймон.— Я считаю, что Охранительницы должны немедленно узнать об этом, и притом как можно скорее!
— Но ведь Колдер не может воспользоваться телом потомка Древней Расы,— заметил корис.
— Будем и дальше надеяться на это. Но Колдер был здесь, значит, может находиться и в любом другом месте. Пленники...
— Их совсем немного,— пожал плечами Корис.— Человек десять — двадцать. Главным образом простые воины. Зачем понадобилось бы Колдеру воспользоваться кем-то из них? Фальк — другое дело. Он мог быть крупной фигурой в их игре. Впрочем, посмотри на них сам, может быть, ты увидишь то, чего мы не заметили...
Солнце заливало стол ярким светом. Саймон отчаянно боролся с желанием уснуть и черпал силы во все растущем глухом раздражении. Он хорошо знал эту седовласую женщину в черном платье, волосы у нее были гладко зачесаны над резкими чертами лица и на груди переливался дымчатый драгоценный камень — символ ее ремесла и грозное оружие власти, руки были сложены на коленях. Да, Саймон хорошо знал ее, хотя и не мог назвать по имени, ибо имена колдуний Эсткарпа никому не были известны и никогда не произносились вслух. Это была величайшая тайна каждой из них, которую нельзя было отдать в руки толпы, чтобы ею не завладели враги.
— Значит, это твое последнее слово? — он не пытался смягчить резкость тона, задавая этот вопрос.
Она не улыбнулась, только тень промелькнула в спокойных глазах.
— Не мое слово, Хранитель Границ, и не наше слово. Это закон, по которому мы живем. Джелит... — Саймону показалось, что в тоне ее звучит неодобрение.— Джелит сама сделала свой выбор. Возврата нет.
— Но если ее колдовская сила осталась с ней, что тогда? Ведь ты же не можешь оспаривать это?
Она пожала плечами, но Саймон понял, что его речь и гнев нисколько не тронули ее.
— Если обладаешь какой-то вещью, пользуешься ею и, притом, долго, то ее тень будет некоторое время оставаться с тобой, даже если этой вещи больше нет. Конечно, ей еще доступно то, что остается лишь бледной тенью ее прежних возможностей. Но она не должна требовать обратно камень и стать снова одной из нас. Я надеюсь, Хранитель Границ, что ты вызвал сюда колдунью не для того, чтобы обсуждать этот вопрос и возражать против такого решения — ведь оно тебя совершенно не касается.
Снова барьер между колдуньями и простыми смертными. Саймон постарался обуздать свой гнев, ибо сейчас не время бороться за дело Джелит. Нужно думать только об осуществлении задуманного плана.
Он коротко объяснил, что нужно сделать. Колдунья кивнула.
— Изменить облик? Кого из вас?
— Мой, Ингвальда, Кориса и десяти человек из отряда пограничников.
— Я должна видеть тех, чьи облики вы хотите принять.— Она поднялась со стула.— Покажите мне их.
— Их тела...
Она не изменилась в лице при этом сообщении, а спокойно стояла, ожидая, чтобы ей указали дорогу. Они положили тела в дальнем углу зала — десять воинов из числа убитых в последней схватке, и среди них, судя по знакам на мундире, один офицер со шрамами и с перебитым носом. Фальк лежал немного поодаль.
Колдунья постояла немного возле каждого тела, пристально вглядываясь в черты лица каждого. Многие ее сестры по ремеслу могли совершить частичное превращение, но только она одна обладала силой производить превращение одного человека в другого до самых мельчайших подробностей.
Подойдя к Фальку, она остановилась, наклонилась над ним и долго рассматривала его лицо. Наконец, она повернулась к Саймону.
— Ты совершенно прав, лорд. В этом человеке было нечто большее, чем его собственные разум, душа и мысли. Колдер... — это последнее слово она произнесла хриплым шепотом.— Зная об этом, ты все же пытаешься занять его место?
— Наш план зависит от появления Фалька в Карсе,— сказал Саймон.— И я не колдер...
— Что с легкостью установит первый же колдер,— предупредила она.
— Мне придется рискнуть.
— Пусть будет так. Приведи сюда тех, кто должен пройти превращение. Сначала семь человек, потом еще троих. Отошли остальных из зала, никто не должен мешать мне.
Он кивнул. Ему приходилось и раньше подвергаться превращению, но это делалось наспех, ненадолго, только чтобы скрыться из Карса. Теперь же он должен стать Фальком, и это совсем другое дело.
Пока Саймон собирал своих добровольцев, колдунья занялась приготовлениями. Нарисовав на пату две пятиконечные звезды, которые частично накладывались одна на другую, она поместила в центре каждой звезды небольшую жаровню, извлеченную из ящика, который несли вслед за ней прислужницы, сопровождавшие ее. Затем она стала отмерять и взвешивать различные снадобья из множества колбочек и пиал, а потом смешала их в две кучи на специальных квадратиках тонкого шелка, затканных причудливыми узорами.
Они не могли воспользоваться одеждой убитых, слишком она была окровавленной, но в комодах, стоявших в зале, нашлось все необходимое. К тому же в их распоряжении находились пояса и оружие погибших.
