Беседу прервала впорхнувшая в комнату девушка, наряженная в пестрое платье. Она представилась Лайсой, прощебетала, что княжна Мариана распорядилась привести меня в порядок, сцапала за руку и утащила из комнаты. Я спиной чувствовала, что Латриэль посмеивается нам вслед. Княжна — это мама Арта, что ли? Да, действительно, в той зале за столом сидела пара женщин, но я никого особо не разглядывала: все была занята тем, что прятала взгляд и пыталась слиться со стеной. Лайса тем временем трещала, не умолкая ни на мгновение. Она успела поведать мне о том, что Владыка очень обрадован возвращению сына, хоть и скрывает это за маской раздражения, но на самом деле велел накрыть праздничный ужин и распорядился приготовить все самое лучшее, что княжна на десятом небе от счастья, что в резиденции находится посольство человеческих магов знатных кровей, которым удалось избежать встречи с Инквизицией двенадцать лет назад и что они обсуждают что-то сверхважное. От нее же я узнала о том, что здесь проживают не только оборотни с различными ипостасями, но также люди, эльф, домовые и даже вампиры. А еще…
Болтовня откровенно утомляла, хотя из нее при желании можно было вычленить что-то, действительно достойное внимания. Меня мыли, терли, полоскали, поливали горячей водой, мазали волосы и тело какой-то дрянью, снова поласкали и снова мазали дрянью, но уже другой. Я стоически терпела эту экзекуцию и даже ни разу не рявкнула на слишком словоохотливую Лайсу, хотя порой у меня возникали постыдные мысли о том, чтобы ее слегка утопить, но я гнала их прочь. Я взяла с девушки слово, что она забудет о моих шрамах. Точнее, заставила ее забыть. Да, воздействовать на сознание трудно и бесчестно, но мне не хотелось, чтобы моя изуродованная спина стала предметом дворцовых сплетен.
По прошествии очень большого количества времени меня, такую чистую и благоухающую, выудили из ванной, закутали в мягкий пушистый халат, проводили в приготовленные специально для меня покои и оставили на пару лучин одну. Я облегченно выдохнула и прошлась по комнате, наслаждаясь тишиной и изучая обстановку. Миленько, уютно. Пара кресел, столик, на котором стоит ваза с цветами, окно с широким подоконником, пушистый ковер, шкаф и огромная кровать, на которую я с разбегу запрыгнула. Благородным леди такое поведение не подобает, но мне можно. Ох, нормальная настоящая кровать! И не надо больше ютиться на земле, завернувшись в тонкое, хоть и теплое одеяло, и в сене колючем не нужно засыпать, через каждую лучину вытаскивая забившуюся в нос травинку. А когда в дверь ввалилась Лайса с подносом, заставленным едой, я поняла: счастье есть! Правда, оно слегка омрачилось горой одежды, которую девушка притащила, пока я ела. Когда я утолила первый голод, мы занялись переодеванием. То есть: я стояла посреди комнаты, а Лайса подобно урагану носилась от меня к кровати, которая полностью была завалена одеждой. Наряды менялись с ужасающей быстротой, я только успевала бросить мимолетный взгляд в зеркало, одобрить или забраковать ту или иную вещь, и на меня уже напяливали следующую.
Когда с одеждой было более-менее покончено, мы с девушкой повесили ее в шкаф. Туда же была отправлена обувь. А потом настал черед моих волос. Так как длина не внушала уважения, с ними пришлось повозиться. Но Лайса каким-то чудесным образом умудрилась соорудить из торчащих во все стороны прядей подобие прически. Смотрелось вполне сносно, даже красиво. Я критически оглядела свое отражение в зеркальной дверце шкафа, разгладила несуществующую складку на юбке простого голубого платья в пол и осталась довольна результатом. Опознать в этой девушке замученную растрёпанную меня в пыльной потертой мужской одежде было довольно трудно. Лайсу я спровадила под предлогом того, что хочу отдохнуть с дороги, та ушла, сообщив, что меня ждут на ужин, а я, как только за ней закрылась дверь, еще раз обошла комнату, заглянула во все уголки, нашла пару мест, где можно было спрятаться, проверила, открывается ли окно и навесила на него простенькую защиту. Зачем я это делаю? Здесь-то мне точно ничего не угрожает. Видимо, развившаяся за столько лет паранойя дает о себе знать. Хмыкнула, но заклинание развеивать не стала.
После того, как со мной поработал Латриэль, я абсолютно не чувствовала усталости, и совершенно не представляла, чем себя занять. Рассмотрев цветущий сад и вдоволь налюбовавшись деревьями и яркими цветами, я решила, что небольшая прогулка по замку не станет проявлением злоупотребления гостеприимством и тихонько вышла в коридор, притворив за собой дверь. А куда идти-то? Двинулась вдоль по коридору, на первом повороте свернула направо, поднялась вверх по лестнице, свернула налево, прошла еще пару коридоров, ностальгируя по своей прошлой жизни. В каком-то из коридоров голову встревоженным пчелиным роем заполнили воспоминания. Я прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза…
— Лисенок, смотри, что у меня есть! — папа улыбается и протягивает мне раскрытую ладонь, на которой сидит огромная разноцветная бабочка.
