Я сразу поняла, что Пустой просто хочет отправить меня куда-нибудь. Чтобы я занялась делом и не мотала себе лишние нервы в ожидании боя. Поэтому я, легко согласившись, кивнула и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, стала пробираться сквозь каменные завалы к южной стене крепости. Рухнувшая ещё в далёкие и незапамятные времена стена образовала труднопроходимые завалы, теперь сплошь поросшие диким колючим кустарником. Местами ветви переплелись намертво, создав естественный свод на высоте примерно человеческого роста. Пробираться по этому лабиринту можно было только очень медленно, ибо острые шипы какого-то неведомого мне растения так и норовили впиться в моё и без того истерзанное тело. Особенно страдали ноги, открытые чуть выше колен. Передвигаясь таким образом и постоянно уворачиваясь от длинных кровожадных шипов, я добралась, наконец, до ложбины, которая, выбегая из крепости через пролом в стене, пересекала небольшой луг и скрывалась в зарослях кустарника уже на противоположной стороне поля. Там клубился такой густой туман, что разглядеть что-либо было решительно невозможно. Удовлетворившись осмотром местности, я решила возвращаться, так как выстрелы на северной стороне крепости, там, где остался Пустой, слышались всё чаще. Но, оглядевшись по сторонам, я никак не могла отделаться от ощущения какой-то неправильности, что ли. Что-то в окружающей местности было явно лишним, не вписывающимся в ландшафт, хоть это и не сразу бросалось в глаза. Я снова опустилась на колени и стала внимательно осматривать кучи каменных обломков. Под одним из больших камней, он привлёк моё внимание необычной правильной овальной формой, я заметила край чёрного металлического предмета. Убедившись, что это не противопехотная мина, я потянула за него. — Черт, опять закопчённый патронный цинк! Странно, для чего здесь, на полпути к ложбине, в практически непролазных зарослях дикого кустарника, кому-то понадобился источник света? Я сделала несколько шагов в сторону, и среди камней блеснул белый металл. У меня мгновенно вспотела спина. Неужели? Нет, на такое везение я даже не рассчитывала. Скорее всего, это брошенная кем-то снарядная гильза. Упав на колени, я стала быстро расчищать место, где под слоем песка и мелкого щебня, словно куча обрезанных водопроводных труб, лежало с десяток местами поцарапанных и слегка помятых алюминиевых тубусов с уже знакомой мне маркировкой Министерства культуры СССР. Я судорожно стала перебирать дрожащими пальцами пластиковые бирки. Третий снизу во втором ряду тубус был подписан:
«Портрет девушки в лиловом платье. Неизвестный художник». Обдирая пальцы в кровь, я скрутила крышку тубуса, наклонила его, и мне на колени выпал свёрнутый трубкой холст. Я развернула картину, которая оказалась совсем небольшого размера, примерно 30 сантиметров на 40, и буквально впилась глазами в украшение, искусно написанное художником. Запечатлев в своей памяти всё до самых мелких деталей, я свернула портрет, засунула его обратно в футляр, закрутила крышку и, засыпав щебёнкой место, где столько лет покоились эти бесценные произведения искусства, бросилась назад. Туда, где уже грохотал настоящий бой.
Вернувшись назад, я сразу увидела Пустого, который лежал перед бойницей и на шквал пуль, сыпавшихся вокруг него, огрызался скупыми и короткими, по два выстрела, очередями. Лишь на мгновение он обернулся, услышав мои шаги и, пытаясь перекричать грохот выстрелов, рявкнул:
— Левый фланг прикрой! Под стеной двое духов! Я их не вижу. Поняла?
Я кивнула и, взглянув последний раз, как в такт выстрелам дёргаются под халатом худые лопатки Пустого, бросилась налево. Завернув за угол, я буквально столкнулась с двумя душманами, уже перелезшими через стену и оказавшимися у нас в тылу. Дважды выстрелив практически в упор, я не стала дожидаться, пока тела в грязных халатах упадут на камни, а стремглав бросилась дальше — к бойнице и осторожно выглянула наружу. Душманы были уже под самой стеной, практически вне зоны поражения. Тратить на них драгоценные патроны было бы слишком неразумно. Поэтому я, выбрав позицию, залегла за камнями. Через несколько мгновений в бойнице, прямо передо мной, показалась бородатая голова в коричневой шапке-афганке. Я вскинула пистолет и выстрелила. Афганец замер на мгновение, удивлённо посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и, не издав ни звука, сорвался и полетел вниз. Я проследила за его падением и увидела, как душманы, подобно тараканам, раз за разом упорно пытались прорваться в узкий проход, отделяющий внутренний двор крепости от внешней стены. Но каждый раз Пустой короткой скупой очередью из автомата сметал их вниз.
