— Сколько времени понадобится каравану, чтобы преодолеть расстояние до Куфабского ущелья?
— Если брать в расчёт расстояние от границы с Пакистаном, то это примерно семьсот километров. Если двигаться по автодороге и без остановок, то караван будет в районе Мазари — Шариф через 10–12 часов. А кишлак, где содержится Ростова, находится в 17 километрах левее в сторону ущелья.
— Значит, время пока есть.
Мансур с Керимом на несколько десятков километров обогнали караван и, не снижая скорости, свернули с дороги на кишлак. Поднимая целые облака пыли, они миновали расстояние до кишлака и остановились на окраине. Керим позвонил по телефону и, выключив зажигание, повернулся к Мансуру:
— Пойдём, нас ждут.
Они вышли из машины и прошли по пыльной дороге несколько десятков метров. Пошёл дождь. Со стен, сложенных из глиняных кирпичей, сразу побежали шустрые грязные ручейки, которые собирались на дороге в целые потоки и грязевым селем быстро затопляли кривые улочки кишлака. На селение быстро опускались сумерки. У полуразрушенной стены дувала стояли с опущенными вниз стволами автоматов трое афганцев.
У тёмного, красноватого цвета, мокрого дувала, привалившись к его шершавой поверхности спиной и обессиленно уронив голову на сложенные на коленях руки, на корточках сидела девушка. Её фигура в густых сумерках, быстро опускающихся на кишлак, казалась призрачной и выделялась на фоне стены лишь белёсым размытым пятном. От мокрых, растрёпанных и свисающих до самой земли волос поднимался белый пар. Только подойдя ближе, Волочий увидел, что девушка полностью раздета, и в этой бесстыдности, с которой она будто присела по малой нужде, широко раздвинув исцарапанные и измазанные в рыжей глине белые голые ноги, совершенно не стесняясь присутствия незнакомых мужчин, читалось полное безразличие к окружающей её действительности. Волочий сделал ещё шаг и почувствовал, что сердце его через мгновение разорвётся на части. Он не поверил своим глазам. В сидящей перед ним девушке он внезапно узнал свою Наташу. Подполковник неимоверным усилием воли взял себя в руки. Обернулся. Керим стоял на прежнем месте и продолжал разговаривать с солдатами. Волочий подошёл к Наташе вплотную и осторожно дотронулся до мокрых волос девушки. Наташа медленно подняла голову и посмотрела на него. В её потухших глазах застыло полное равнодушие, которое постепенно таяло и, наконец, на родном и милом ему лице со следами жестоких побоев появилось огромное удивление. А через секунду он увидел, что в этих тёмных от перенесённых страданий глазах уже плещется целое море любви и мольбы о помощи. И у подполковника снова невыносимо защемило сердце. Он торопливо стащил с себя тёплую камуфлированную куртку и накинул её на вздрагивающие от холода плечи девушки.
— Егор? — еле слышно прошептала Наташа разбитыми в кровь и опухшими губами.
— Ничего не говори. Я приехал за тобой. Теперь всё будет хорошо, — тихо и быстро проговорил Волочий и повернулся к подошедшему Кериму:
— Керим, я хочу забрать эту женщину с собой. Ты сам видишь, сейчас с ней бесполезно говорить.
— Это невозможно. Эта женщина принадлежит мужчинам кишлака. Они дали нам для допроса всего десять минут, после чего её заберут.
— Керим, если русских интересовал наш караван, то, потеряв одну группу, они обязательно пошлют другую. Я должен знать об их планах всё. Понимаешь? На кону стоит слишком многое. Попробуй договориться со старейшинами. Скажи им, что я хорошо заплачу.
— Хорошо. Я попробую. Сколько ты готов заплатить за неё?
— Сто тысяч долларов, — торопливо проговорил Волочий, — пойми, мы можем потерять в сотни раз больше.
— Постой тут. Я сейчас. — сказал Керим и исчез в темноте…
