Вот идет девушка, на ней дорогая шуба, фирменная сумка, айфон — это хорошо? Или, вернее, вот она бы хотела тоже так идти, сверкая блестящим серебряным платьем, виднеющимся из-под белой шубы? И, задумываясь, она чувствовала, что не знает, хотела бы или нет. Или вот — идет совсем молодая девушка, лет пятнадцати, в черном коротеньком пальто, кончики её волос покрашены в синий цвет, на плече болтается рюкзак. А такой бы хотела она стать? Вернуться, то есть, на несколько лет назад и снова стать такой? И зачем, собственно, она вообще была такой? Потому что нравились синие волосы, нравилась рок-музыка?.. И вновь не находилось уверенности ни в чем, ни в одном ответе. Или вот идет она сама — такая, как есть сейчас — с коротко стриженными волосами, худая, в бежевом пальто и высоких сапогах — с виду обычная девушка. И что, хотела бы она быть такой — то есть, рада ли, что она — это она? Даже в этом ощущалась тревожная неуверенность. Она словно болталась на тоненьком тросе на огромной высоте, над облаками, клубящимися внизу, а потом летела вниз, проваливаясь в пушистую вату, — так она ощущала себя в бесконечном информационном поле, в перекрещении сетей, оплетающих её новостями, мнениями, комментариями, трендами… Она путалась и падала все глубже, глубже, глубже, проваливалась сквозь толщу облаков, а они все не заканчивались, не заканчивались… И у неё кружилась голова. Она пыталась найти какое-нибудь связующее звено, что-нибудь фундаментальное, принципиально важное для нее, будь то религия, убеждения, какая-то цель или же близкий человек. Тогда она жила бы ради этого. Но у неё не было даже хобби. Она вся будто состояла из чужих мнений, из обрывков фильмов, из шаблонов, из модных течений — всё было чужим».
Максим глубоко вздохнул и отложил телефон, на минуту закрыв лицо руками.
О, Женя!
Так вот, каким всё является для неё, вот, как она чувствует себя. Всё осталось по-прежнему — и ничего с тех пор не изменилось… Она всё там же — в хрупком своём мирке, потерянная и одинокая. И ни одна попытка её так никуда и не привела… И нескоро ещё приведёт, если и вообще приведёт. Бедная потерянная бабочка в огромных невидимых сетях…
И я… Я не тот, кто смог её высвободить, я не способен и не помог ей… Моя вина перед ней больше её вины… Потому что разве я сам отличаюсь хоть чем-то? Разве мы все не чувствуем себя точно так же?..
Будто кто-то нас манит и манит конфетой в блестящей упаковке, и мы тянемся, тянемся к ней, а она словно вечно ускользает, хотя и повсюду, и постоянно рядом… Но каждый день мы будто обмануты кем-то…
И снова кажется, что хорошо будет потом…
О Боже, Боже, но что же я делаю здесь? Почему я редактирую и готовлю к публикации тексты, в которых девушку охватывают за талию?..
О, это невозможно выносить…
Максим встал, пошатнувшись, и, придержавшись за стол, поднёс руку ко лбу — ему стало вновь казаться, что у него начался жар.
Он стоял, часто и глубоко дыша, и мысли его убегали и путались, уносились в далёкие, незнакомые прежде, пугающие сферы.
