– Кажется, там находится засушливая долина Кару, верно?
– Вы правы. К счастью, земля досталась нам даром. Да, в прежние времена там было замечательно. Но сейчас на ферме страусов уже не разводят.
В голове мистера Хупдрайвера зародился рассказ об алмазных копях, однако он умолк, чтобы дать волю воображению слушательницы. К тому же он вдруг понял, что беззастенчиво лжет, и эта мысль была ему неприятна.
– А что случилось со страусами?
– Мы их распродали, когда собрались уехать с фермы. Не возражаете, если я закурю еще одну сигарету? Да, в то время я был ребенком.
– Вам приходилось жить в окружении негров и буров?
– Совершенно верно. Причем их было так много… – подтвердил мистер Хупдрайвер, чиркая спичкой о подошву и ощущая, как его бросает в жар от взятой на себя новой ответственности.
– Ах, до чего же интересно! Знаете, я никогда не была за границей. Конечно, если не считать Парижа, Ментоны и Швейцарии.
– От путешествий быстро устаешь, – произнес наш герой, глубокомысленно затянувшись.
– Расскажите еще что-нибудь о ферме в Южной Африке. Когда я слышу о тех краях, воображение сразу оживает. Представляю целое стадо высоких страусов, которых чернокожий пастух выгоняет… наверное, на пастбище. А чем питаются страусы?
– Видите ли, – задумчиво начал мистер Хупдрайвер, – самой разной едой. У этих птиц свои причуды. Конечно, они любят фрукты и всякие овощи. Не отказываются от куриного корма. Приходится решать по обстоятельствам.
– А льва вы когда-нибудь видели?
– В наших местах они не часто встречались, – скромно ответил мистер Хупдрайвер. – Но, конечно, пару раз довелось их встретить.
– Представляю, как это страшно! Вы испугались?
Наш герой уже не на шутку пожалел, что угодил в сети Южной Африки. Он снова глубоко затянулся и обратил задумчивый взор к проливу Солент, тем временем мысленно решая судьбу грозного зверя.
– Честно говоря, я даже не успел испугаться, – наконец ответил храбрый колониальный житель. – Все произошло так быстро…
– Продолжайте, – нетерпеливо поторопила его слушательница.
– Я шел по загону, где держали птиц на откорм.
– Значит, страусов едят? – изумилась Джесси. – А я и не знала…
– Едят, причем очень часто. Особенно вкусны фаршированные страусы. Так вот, мы… точнее, я шел по этому загону и вдруг в свете луны увидел какое-то существо, которое пристально на меня смотрит. – Тут мистер Хупдрайвер покрылся потом: кажется, его история зашла в тупик. – К счастью, при мне было отцовское ружье. Но должен признаться, что страху я натерпелся изрядно. – Он снова глубоко затянулся. – Прицелился туда, где, как мне казалось, должна была находиться голова, и нажал на спуск. – Еще одна затяжка. – И лев упал.
– Замертво?
– Абсолютно. Это был один из самых удачных выстрелов в моей жизни. А ведь мне тогда едва исполнилось девять.
– Да, вы герой… А вот я наверняка закричала бы от ужаса и бросилась бежать.
– Бывают ситуации, когда бежать бесполезно. Побег означал бы смерть.
– Я еще ни разу не встречалась с человеком, убившим льва, – почтительно заключила мисс Милтон. Ее мнение о собеседнике заметно изменилось.
Наступила продолжительная пауза. Казалось, Джесси обдумывает новые вопросы. Мистер Хупдрайвер поспешно достал часы и, показывая ей время, спросил:
– Послушайте, вам не кажется, что пора двигаться дальше?
Лицо нашего героя пылало, уши стали ярко-красными, но спутница объяснила его смущение врожденной скромностью. Он тяжело поднялся: его совесть теперь была отягощена убийством льва – и подал спутнице руку, чтобы помочь встать. Путешественники спустились в Кошем, забрали велосипеды и неторопливо поехали вдоль северного побережья обширной бухты. Однако мистер Хупдрайвер больше не чувствовал себя счастливым: в памяти крепко-накрепко застряла чудовищная, бесстыдная ложь. И зачем только он врал? К счастью, Джесси больше не расспрашивала о Южной Африке, по крайней мере вплоть до Порчестера, а рассуждала о возможности жить самостоятельно и о том, как отягощают людей цепи традиций. Она говорила так одухотворенно, что сознание нашего героя пришло в крайнее возбуждение. В прибрежной заводи возле замка ему удалось поймать несколько крабов. В Фархеме они остановились, чтобы выпить чаю, и отправились дальше на запад при весьма вдохновляющих обстоятельствах, о которых я сообщу, когда придет время.
