Вылезшая из придорожных кустов навстречу Казуо парочка принадлежала к людям почти что самого жалкого сорта. Почти - потому что просящие подаяние нищие калеки ещё хуже. Ненамного, но всё же. Да и насчёт калек... у правого разбойника отсутствовал глаз. Тоже правый. И указательный палец с половиной среднего на правой руке, отчего корявую короткую дубинку ему приходилось держать в другой руке. А левый разбойник сильно припадал на ногу... левую. Так сильно, что окованный ржавым железом посох казался не столько его оружием, сколько костылём. Ещё он постоянно покашливал, снедаемый обычной весенней хворью... а может, и чем посерьёзнее - как знать? Хм. Такие вот разбойнички. Кривой и Хромой, оба в сущих обносках. Ещё и вонючих, а не только лишь грязных.
Глядя на истощённые лица парочки, становилось ясно - яснее, чем когда смотришь на огонь: это не ронины, не опустившиеся наёмники и не маги-отступники. Просто вчерашние крестьяне, коих несчастья вытолкнули на кривую дорогу грабежа. И которым лишь голод не позволяет отступить в те же кусты, из которых они появились.
Голод, что сильнее стыда.
Но именно такие разбойники бывают самыми опасными. Особенно если за их спинами - семьи. Потому что когда крестьянин с отчаяния выходит на разбойный промысел, то более его не остановит уже ничто.
Кроме смерти, конечно.
- Казуо, - сказал я, оценив через хирватшу всколыхнувшиеся в троих взрослых чувства. - Попроси уважаемых приютить странников около их костра.
- Т... Танака-сенсей?!
- И пищу, ками ниспосланную, с ними раздели. Их нужда поболее твоей будет.
"Делиться так или иначе придётся, поэтому лучше делать это по доброй воле и - хотя бы отчасти - на своих условиях".
- Повинуюсь, сенсей.
- Кого это ты сенсеем кличешь? Кха, кха...
С гордостью обречённого Казуо выпрямился во весь невеликий рост, отвечая:
- Проводите нас к костру, там и поговорим.
- Ишь... лады, топай за мной. Братец, проследи... кха. Кха. Кха.
Хромой похромал куда-то через подлесок, каннуси с видом обречённого пошёл следом, а в хвост скорбной процессии пристроился Кривой.
И Урр незримо парила над нами, следя, чтобы разбойнички не позволили себе лишнего.
Лагерь свой пара Хромого с Кривым устроила не совсем уж бестолково. Ну, для вчерашних крестьян. Например, костерок они развели не просто в ложбине, а в яме, нарочно выкопанной меж корней эноки* - одного из немногих деревьев, которые даже я легко опознаю по гладкой коре и листьям характерной формы. Крона его, весьма густая, успешно рассеивала дымок, тем самым маскируя стоянку. Вдобавок не так далеко я слышал тихое журчание ручья. Удачное место.
/* - оно же "железное дерево", оно же Каркас китайский (Celtis sinensis). Дерево действительно весьма приметное, опознаваемое и дворянами, и горожанами, и прочим "не лесным" людом - в том числе из-за того, что именно в рощицах эноки часто располагаются синтоистские святилища./
Хотя летом я бы в такой близости от воды останавливаться не стал. Потому что комары. Правда вот, прохлада, конечно... у всего на свете есть светлая и тёмная стороны.
- Казуо, - вновь вмешался я, - пошарь под теми кустами слева. Нет, ещё левее.
- Это что? - изумился Хромой.
- Зайцы, - констатировал очевидное каннуси, распрямляясь. - Три штуки.
- Это я вижу, кха. Откуда? Кха!
- Ками ниспослали, - внешне кротко, но не без вызова ответил он.
Разбойнички переглянулись.
- Вы бы поменьше удивлялись, а поскорее принялись за свежевание и готовку, - посоветовал я. - Или вы не так голодны, как мне показалось?
Новые переглядки... после которых Хромой послушно достал нож и протянул руку за зайцами. Двух из которых Казуо спокойно отдал.
Впрочем, долго тишина не продлилась.
- Что-то, кха-кха, не пойму: чем их убило?
Шкурки зайцев действительно пребывали в неприкосновенности: иллюзия смертельного ужаса, что останавливает сердце, не оставляет зримого следа. Поскольку Казуо в своё время задавал мне такой же вопрос, то и ответил без моего участия, но почти моими словами:
- Какая разница, если мясо свежее?
- А там точно никакой отравы нет?
- Точно.
Кривой склонился к уху товарища, нашёптывая; Хромой покивал, после чего изъявил желание варить еду сразу на всех, в одном котелке. Каннуси не возражал. Более того: изъявил желание добавить к мясу рис, соль и специи. Кривой поплёлся за водой, благо, недалеко; Хромой подбросил в угли дров и вернулся к потрошению первой из "своих" тушек...
Прямо мир и благодать. Если не обращать внимания на эмоции, витающие вокруг стоянки. А спокойным без наигрыша из присутствующих оставался только я. Даже бдительная, хоть и незаметная, Урр не ведала покоя, волевым усилием подавляя насмешливое карканье. Раа, как менее сдержанному, вовсе пришлось улететь подальше, а то оглушительный грай здоровенного тэнгу поблизости - совсем не тот звук, что позволит людям расслабиться и успокоиться.
