Пока Лаутер ждал подписей в министерских приемных, перед партийным руководством встали новые проблемы. Зазвучали призывы к массовым забастовкам – в том случае, если в Чехословакию не разрешат ездить по старым правилам, с минимумом бумаг, а не с паспортом и визой. Политбюро решило уступить. Однако после решения властей вернуть старые правила, в среду, 1 ноября, в Чехословакию хлынула волна беженцев, быстро заполнившая посольство ФРГ в Праге. К пятнице, 3 ноября, больше четырех тысяч восточных немцев собрались у посольства в Праге, ютясь в ужасных условиях. Условия теперь были даже хуже, так как чешские служащие посольства пришли в ярость от того, что им в очередной раз приходится иметь дело с такой ситуацией. Вдобавок ко всему западногерманский «посол» в ГДР Франц Бертеле 3 ноября проинформировал Кренца о том, что его офис – постоянное представительство в Восточном Берлине, – который якобы закрывался на ремонт, вскоре возобновит работу. Настоящая причина закрытия состояла в том, что 7 августа в нем нашли убежище 130 восточных немцев; Бонн объявил о ремонте, чтобы предотвратить наплыв новых беженцев. Теперь Бертеле угрожал Кренцу тем, что представительство «откроется в ближайшие недели», видимо, чтобы принять новую волну людей. Кренц спросил Бертеле, не может ли его офис «немного продлить время [ремонтных] работ». Бертеле не ответил.
В это время в Восточной Германии продолжала набирать обороты мирная революция. Между режимом и революцией разворачивалось что-то вроде конкуренции за улицы Восточного Берлина. Однако вместо физической силы революционеры прибегли к помощи рок-музыкантов: те призывали песнями к демократии, открытости и реформам на большом концерте – что сильно встревожило Штази. Параллельно организация Боляй «Новый форум», требуя политических реформ, привлекала все новых и новых приверженцев. Боляй и ее соратники решили сделать символический жест, подав заявку на регистрацию организации, – хотя группа быстро росла и без официального одобрения. Им отказали в регистрации по личному приказу Кренца. Популярность «Нового форума» продолжала расти вопреки отказу властей в регистрации, а возможно, и вследствие его. А молодой пастор Маркус Меккель вместе с друзьями и коллегами решил поиздеваться над властями, основав новую и независимую Социал-демократическую партию Восточной Германии, предшественница которой давно была поглощена СЕПГ.
Одна театральная труппа предложила провести в Восточном Берлине в субботу, 4 ноября, большую демонстрацию; событие масштаба лейпцигских понедельничных маршей, но в столице ГДР – что было новым этапом эскалации борьбы за улицы Восточного Берлина. Несмотря на опасения, правящий режим разрешил мероприятие. Было неясно, как организаторы демонстрации отреагировали бы на запрет, а Кренц пытался создать себе репутацию миротворца. Партия внесла в расписание мероприятия речь Шабовски как представителя СЕПГ. А в попытке укрепить свой авторитет лидера Кренц за день до демонстрации выступил по телевидению и радио ГДР (после специального анонса за два часа). Он посоветовал восточным немцам, намеренным покинуть ГДР, оставаться дома: «Ваше место здесь». Затем Кренц пообещал в скором времени сделать специальное объявление о порядке заграничных поездок и эмиграционной политике, ссылаясь на «почти готовый к публикации новый законопроект».
На самом деле сказанные Кренцем и его товарищами слова звучали бы менее воодушевляюще, если бы общественность знала всю подноготную. Штази переживало, что во время демонстрации 4 ноября будут попытки штурмовать Стену. Кроме того, в тот насыщенный событиями день Кренц издал приказ, распространенный Штази по всем нижестоящим отделениям. Приказ поручал тайной полиции предотвращать несанкционированные попытки пересечь границы ГДР, при необходимости «с применением физической силы». Однако сотрудникам Штази запрещалось использовать оружие в случае «возможных демонстраций». Что конкретно это означало, сказать трудно. Система Кренца, по-видимому, уже в любых обстоятельствах была неспособна дать однозначные директивы. С одной стороны, выступая на телевидении, Кренц обещал реформы, хотя в реальности их не проводил, а с другой – пытался сохранить репрессивный порядок, не давая, однако, силам безопасности карт-бланш на применение оружия.
