Возня прервала и чуткий сон сестры Бекки, и та приподнялась на локте, откинув длинные волосы за спину и распахнув незрячие глаза.
– Правда, Бекки, что вы там делаете? Ты уверена, что мисс Данбар не будет браниться?
Бекки, обнюхав рукав платья, пожала плечами. В душе её шевельнулась досада, разгоравшаяся с каждым днём всё сильнее: нет, в самом деле, ну ни шагу нельзя ступить, чтобы не нарваться на поучения. Она и так всё время сидит, как пришитая в комнате, не отходит от сестры ни на дюйм, выслушивает все эти бесконечные истории Луизы, возится с вышивкой, ходит с этой гадкой палкой – ну, можно, казалось бы, хоть ночью оставить её в покое?
– А вы совсем не любопытные, правда, девочки? – заметила Бекки, надевая туфли. – Давайте-ка, закрывайте глазоньки, баю-бай. Как говорит миссис Мейси, меньше знаешь, слаще сны.
Свет почему-то не включался, хотя лампы сменили недавно. Мисс Данбар подёргала за шнурок – нет, ни одна не загорелась.
Она поставила мисочку с молочным льдом возле раковины и направилась к щитку. Щёлкнула крайним тумблером и вдруг заметила, что дверь, ведущая к недостроенному бассейну, приоткрыта.
Заглянув туда, она сначала ничего не увидела. Там было темно, хотя в умывальной комнате теперь исправно горели все лампочки до единой.
Мисс Данбар шире раскрыла дверь, и тогда полоса света легла на тёмную, так и не спущенную после испытаний насоса воду. Кто-то был там, в воде. Раскинув руки, кто-то лежал в ней лицом вниз, пугающе неподвижно, и время вдруг превратилось в тягучие, будто сахарный сироп, нити, опутавшие её грудь, не позволяющие ни закричать, ни вдохнуть.
Мисс Данбар скинула ночные туфли, задержала дыхание, и, не раздумывая ни секунды, между двумя ударами сердца шагнула вперёд и тотчас погрузилась в холодную воду с головой. Плавать она не умела.
Батистовая кружевная сорочка заструилась по плечам, заскользила по лицу, и полы халата опутали руки. С десяток секунд она пыталась высвободиться, чувствуя, как нарастает паника, и трепыхаясь, точно рыба, угодившая в сеть.
…Пойманной рыбёшкой забился на заднем сиденье Томас Хокли, когда обнаружил, что его привезли не в полицейский участок, а к чёрному ходу Сент-Леонардса. Оцепенение, в котором он пребывал с момента ареста, испарилось, он хватал воздух ртом, но продолжал упорно молчать, не отрывая взгляда от скованных наручниками запястий и игнорируя обращённые к нему вопросы.
Сержант Добсон с Филиппом ехали следом, но, судя по задержке, мотор служебного «Уолсли» продолжал доставлять неприятные сюрпризы.
…Тем временем сильные ноги мисс Данбар оттолкнулись от дна. Глоток воздуха проник в лёгкие, и в голове послышался тоненький звон, будто кто-то звонил в серебряный колокольчик. Ещё прыжок – ещё глоток жизни, и снова холодная вода сомкнулась над её головой.
А потом она просто пошла вперёд. Не чувствуя, как мелкие камешки и осколки кафеля режут ей ступни, мисс Данбар методично продвигалась к цели.
Когда её руки зацепили мокрую ткань, она подпрыгнула. Вдохнула, опустилась на дно, вновь повторила манёвр, успев разглядеть, несколько от неё далека кромка чаши, и двинулась в ту сторону, преодолевая сопротивление воды.
Каждый шаг давался с великим трудом, и силы мисс Данбар таяли, но тут её пальцы наткнулись на бетонное препятствие.
…Препятствие, мисс Адамсон, сейчас только одно, – хмуро сообщил инспектор Оливии, когда они вышли из автомобиля, – и это молчание Томаса Хокли. Если он сам не укажет на сообщницу, а та будет всё отрицать, мне не доказать связь между ними. Мисс Эппл умеет морочить людям голову, и толковый адвокат в два счёта развалит дело. Если я не получу признание, то…
– Вы получите признание, сэр, – пообещала Оливия, взглянув на Томаса, который всё так же безучастно сидел в машине, опустив голову. – Только позвольте мне… Что это?! Инспектор, вы слышали?
…Ценой невероятных усилий мисс Данбар удалось перекинуть тело девочки через бортик, но при этом она чуть не вдохнула ледяную воду. Подпрыгнув, гувернантка уцепилась за край кончиками пальцев, попыталась набрать в лёгкие воздух, чтобы позвать на помощь, и тут же с плеском ушла вниз. Мисс Данбар попыталась вновь уцепиться за край и со второй попытки повисла на бортике и отчаянно захрипела, забила ногами, не замечая, что разбивает колени в кровь о стенку чаши.
Держась на одной руке, она нащупала мелкий камешек и, без всякой уже надежды, повинуясь только слепой жажде выжить, бросила его в оконное стекло.
…Поблизости от Оливии с инспектором раздался глухой стук. Заглянуть в окно не представлялось возможным, так как двойной слой тёмно-оливковой краски так и не смыли, но оба среагировали мгновенно.
– Это в умывальной, сэр! – крикнула Оливия. – Скорее!
Рывком выдернув из машины задержанного, которого ни в коем случае нельзя было оставлять одного, Тревишем последовал за ней.
