– Четверть часа, мисс Адамсон, не больше, – напомнил он ей, постучав по циферблату на запястье. – В противном случае… Боже правый! Что произошло с этим ребёнком?!
Энди Купер, весь в устрашающих бордовых пятнах, проскользнул в комнату и сразу юркнул в своё привычное убежище. Однако за спинкой кресла сейчас находилась корзина с крайне ценным грузом и один из кукольных домиков. Чтобы не обнаружить их раньше времени, Оливии пришлось вытащить мальчика оттуда, невзирая на его возмущённое шипение.
Мистер Бодкин нетерпеливо заёрзал. Оглядев дрожавшую мисс Данбар, которая всё ещё куталась в одеяло, и директрису, чьё лицо бледностью могло соперничать с мраморной отделкой камина, он решился выразить общее мнение:
– Можем ли мы узнать, инспектор, по какой причине нас собрали здесь в столь ранний час? Надеюсь, сэр, все живы и… э-э… в добром здравии?
Вручив инспектору сопротивлявшегося Энди и поручив не спускать того с рук, Оливия предпочла ответить сама:
– Не совсем, мистер Бодкин. Дело в том, что Бекки Дарлоу полчаса назад упала в чашу бассейна, наполненную водой. Девочка выжила, хотя всё ещё очень слаба, и выжила она исключительно благодаря отваге мисс Данбар.
– Я же просила вас, мистер Бодкин! – вознегодовала мисс Эппл. – Я же неоднократно просила вас держать обе двери закрытыми!
– А я запирал! Клянусь, мисс Эппл, я запирал!
Мистер Бодкин раскраснелся. От испуга, что его могут обвинить в преступной небрежности, его холёная бородка мелко затряслась.
– А зачем она пошла-то туда? Да ещё под утро? Даже я в такую рань не поднимаюсь, – резонно спросила кухарка, и Оливия благодарно ей кивнула.
– Да, миссис Мейси, вы правы. Причина, по которой Бекки оказалась у бассейна, да ещё в такой ранний час, крайне важна, но мы вернёмся к ней позже. А сейчас я вам всем кое-что покажу.
С этими словами Оливия вытащила из-за кресла кукольный домик и поставила его на низкий журнальный стол. Все заинтересованно следили за её действиями, и только один человек в комнате ощутил внезапную дурноту.
– Мистер Бодкин, вы не одолжите мне перочинный нож? Благодарю.
Оливия аккуратно распаковала деревянный ящичек, служивший обителью рыжеволосой Елизаветы, и, когда зеркальце в ажурной золочёной рамке оказалось в её руках, она подняла его повыше и уверенно произнесла:
– Вот из-за чего убили Энни. Вот из-за чего Бекки Дарлоу столкнули в воду, а моего брата похитили. Да, мисс Эппл, Филипп покинул Сент-Леонардс не по своей воле, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд директрисы.
– Но это же просто зеркало! – с недоверием нахмурилась Эвелин Лавендер.
– Разбейте его, – попросила Оливия. – Надеюсь, вы не суеверны? Боюсь, иначе мы слишком долго провозимся. Ну, хорошо, я сделаю это сама.
Оливия положила зеркальце на стол и ударила по нему рукояткой перочинного ножа. Зеркальную поверхность исказила паутина трещин, и рассветное солнце выбрало именно этот момент, чтобы проникнуть в гостиную. Горстка обломков на краю столешницы вспыхнула бриллиантовыми искрами, сверкнула монетка, и Энди, решив, что это такая игра, ловко вывернулся из рук инспектора. Подбежав к столу, он быстро сцапал содержимое тайника и хотел уже кинуться наутёк, как вновь угодил в ловушку Тревишема.
Поднялась суета. Вереща, будто пойманный заяц, мальчишка извивался и угрожающе скалил зубы. Выкрикивая «Вонючка!», «Вонючка!», Энди молотил кулачками, норовя попасть инспектору в глаз, и весьма метко плевался в окружающих. Украденную монетку он тем не менее держал крепко, а когда умудрился всё же вырваться на волю, начал метаться по гостиной, ввергая своих преследователей в нешуточный азарт.
Остальные наблюдали за происходящим с живым интересом, но вмешиваться не спешили. Даже тот, для кого обнаруженная Оливией улика стала крушением всех надежд, искренне веселился, наблюдая за неуклюжими попытками полицейского изловить воришку.
Наконец, Энди загнали в угол, и мисс Эппл на полном серьёзе посоветовала:
– Дайте ему шиллинг, инспектор. Трёхпенсовик вам не поможет, Энди специализируется исключительно на шиллингах.
Выругавшись про себя и стараясь не смотреть в сторону мисс Данбар, ставшей свидетельницей этой в высшей степени позорной беготни, Тревишем пошарил в карманах и нашёл требуемое.
– Позвольте мне, сэр.
Оливия присела на корточки и мигом сговорилась с Энди на обмен. Выпрямившись, она поправила волосы, и, держа улику меж двух пальцев, чтобы все могли её рассмотреть, уже без всякой внешней эффектности будничным тоном повторила:
