Тревишем гнал автомобиль по пустым в этот час улицам Ист-Энда, наполняя предрассветную тишину визгом покрышек. Он подъезжал со стороны реки Ченнелси, Оливия же неслась по Твелвтрис-Кресент, мимо газового завода и гигантских газгольдеров в чугунной оплётке, и ветер свистел у неё в ушах, и полы распахнутого пальто развевались за спиной, будто птичьи крылья. Стайка бродячих собак, влекомая инстинктом, следовала за одинокой путницей пару кварталов, хотя так и не решилась приблизиться. Где-то в пути потерялся шарф, но Оливия этого даже не заметила.
Вылетев из проулка между высокими складами, она едва не угодила Тревишему под колёса, успев отпрянуть в последний момент. Заскрежетали тормоза, и губы инспектора за лобовым стеклом яростно зашевелились, глаза засверкали гневом.
Позволив инспектору отвести душу, Оливия открыла дверцу и рухнула на пассажирское сиденье.
– Не удивляйтесь, сэр, но Томас Хокли жив, его видела слепая девочка, когда он бродил по пепелищу, – быстро сообщила она. – Надеюсь, у вас есть оружие?
– Мёртвые ходят, слепые видят – и правда, что уж тут удивительного, – пожал плечами Тревишем, выруливая с узкой улочки на центральную дорогу, и пояснил: – Оружия у меня нет, мисс Адамсон, вы забываете, что я не в военном министерстве числюсь. Кто за всем этим стоит? Мисс Эппл?
– Да, сэр. Не знаю, почему я сразу её…
– Опыт, мисс Адамсон, – покровительственно утешил её инспектор. – Вам не хватает жизненного опыта. Я вот заподозрил её ещё на первом допросе.
Как только они выбрались на более-менее ровную дорогу, Тревишем утопил педаль газа до упора, и теперь автомобиль мчался наперегонки с ветром. Оливию откинуло на спинку сиденья, и она вновь принялась беззвучно молиться. В предрассветном тумане, наползающем с Темзы, мимо проносились колонны фабричных труб, кирпичные коробки пивоваренных и красильных заводов, шпили немногочисленных церквей – Тревишем скинул скорость, лишь когда они въехали в полутрущобный район неподалёку от доков Виктория.
– Карту, мисс Адамсон. Скорее всего, то, что мы ищем, находится в Бектоне, – отрывисто распорядился он, маневрируя среди ветхих приземистых строений Этель-роуд.
Развернув схему пересечения улиц, Оливия не сразу обнаружила дом под номером пятнадцать по Джудит-лейн, и машину пришлось развернуть в обратном направлении, отчего мотор натужно взревел и чуть не заглох.
Дальше двигались рывками, и лицо инспектора сравнялось цветом с багровой полосой на востоке, столько усилий пришлось ему приложить, чтобы не сквернословить совсем уж отчаянно при юной леди, хотя та и сама тихонько чертыхалась на каждом ухабе.
Мотор всё же заглох, когда до нужного дома оставалось ярдов пятьдесят, не больше, и Оливия с инспектором преодолели последний отрезок пути бегом.
Пятнадцатый дом по Джудит-лейн, как и ожидалось, оказался бакалейной лавкой. Поднявшийся ветер медленно покачивал вывеску, и флюгер на крыше нехотя повернулся на юго-запад, предвещая скорое тепло. Дом выглядел необитаемым, но, подойдя ближе, инспектор с Оливией рассмотрели свежие следы на глинистой почве у крыльца.
– Чёртов Добсон, – бросил Тревишем в сердцах. – Он уже давно должен быть здесь. Наглаживает брюки или чистит свои чёртовы ботинки, не иначе. Хотел бы я знать, почему мне так чертовски не везёт с помощниками?
– Сэр, нам не нужен сержант, чтобы войти. Мы можем попробовать проникнуть через окно, – и Оливия показала инспектору приставную лестницу, которая валялась в кустах.
Она не понимала причины проволочек. Филипп находился в этом доме, живой или… В любом случае ей не терпелось попасть внутрь.
– Не вам потом писать отчёты суперинтенданту, мисс Адамсон, – сварливо заметил Тревишем. – Я же лицо официальное, и без ордера на обыск мои руки всё равно что связаны. Вдвоём с сержантом мы ещё могли бы…
…Оливия скрипнула зубами от досады. Там, в доме – Филипп, и только богу известно, дышит ли он ещё, бьётся ли его сердце, а инспектора заботят отчёты? Уму непостижимо.
Оливия не догадывалась, что тот попросту не хочет, чтобы она входила в дом. Поехать с ним он позволил ей исключительно из опасений, что для неё, докопавшейся до правды, оставаться в Сент-Леонардсе явно весьма рискованно, но лично обнаружить близкого человека мёртвым – это ноша, которую не каждому под силу нести, и такого испытания дочери великого Джона Адамсона Тревишем не желал.
– Из дома доносятся крики, инспектор, – хладнокровно заявила Оливия. – Кто-то умоляет о помощи. Вы разве не слышите? Признаюсь, мне очень повезло, что вы случайно прогуливались тут ранним утром и вняли моим мольбам откликнуться на зов несчастного. Так подходит?
– Пожалуй, что да, – согласился Тревишем, со вздохом капитулируя. – Но всё равно держитесь позади, мисс Адамсон, не лезьте вперёд. И обойдёмся, пожалуй, без лестницы. Что-то она мне не внушает доверия, а с переломанными ногами мы мистеру Адамсону точно не поможем.
Он поднялся на крыльцо и осмотрел парадную дверь. Замок на ней отсутствовал, по всей видимости, её запирали изнутри на щеколду.
