Пробежав через пустую в этот ранний час умывальную, все трое влетели в помещение бассейна. Пока Тревишем пытался реанимировать находившуюся без сознания девочку, Томасу в отсутствие сержанта тоже нашлась работа – вместе с Оливией они вытащили из воды мисс Данбар и усадили её к стене, на перевёрнутый ящик.
После колоссального шока, пережитого старшей гувернанткой, вид заросшего тёмной щетиной мертвеца – испуганного, но живого и здорового, – окончательно её подкосил, и мисс Данбар тихо и весьма благопристойно лишилась чувств, даже не успев прикрыть голые окровавленные колени, бесстыдно выставленные на всеобщее обозрение. Скинув пальто, Оливия сделала это за неё и даже не стала хлопать гувернантку по щекам, рассудив, что передышка той не помешает.
Мисс Эппл тоже едва не упала в обморок, когда увидела Томаса. Войдя через вторую дверь, она прислонилась к стене и только так сумела сохранить вертикальное положение.
– О господи, что… Я не понимаю… Что здесь происходит, ради бога?..
От спокойствия Томаса не осталось и следа. К великой радости инспектора он хрипло вскричал, закрывая лицо закованными в сталь руками:
– Простите меня, умоляю, простите! Умоляю, мисс Эппл, пожалуйста, простите меня!
На счастье Бекки, сразу же после падения в бассейн она потеряла сознание и провела в холодной воде не более двух с половиной минут. Несмотря на внешнюю субтильность организм девочки оказался выносливее, чем можно было предположить. Когда она пришла в сознание, то, обведя взглядом стены лазарета и столпившихся вокруг неё людей, разрыдалась и начала звать сестру.
– Что ты делала у бассейна? Ты видела того, кто тебя толкнул? – инспектор нетерпеливо навис над девочкой, отчего та разрыдалась ещё горше, уверенная, что полицию вызвали, чтобы наказать её за многолетнюю ложь.
Доктор Гиллеспи оттеснил Тревишема в сторону и развернул медицинскую ширму прямо у того перед носом.
– При всём уважении, сэр, но пострадавшая нуждается в покое. Вы сможете поговорить с ней, когда её состояние стабилизируется.
Оливия скользнула за ширму, умоляюще сложила ладони на груди:
– Один вопрос, доктор! Пожалуйста, это очень важно!
– Только один, мисс Адамсон, а потом я попрошу всех покинуть лазарет.
Оливия опустилась на колени перед кушеткой. Взяла ледяную ладошку Бекки, ласково сжала, заглянув девочке в глаза:
– Почему ты пошла туда, Бекки? Ведь я предупреждала тебя об опасности.
– Мисс Эппл написала мне записку. В ней говорилось, что у неё для меня очень важное и секретное поручение. Я пришла, там было темно, и вдруг…
– Где эта записка, Бекки?
– Я положила её в тайник, как мне приказали. На лестнице, под второй ступенькой сверху.
Девочка, сейчас только осознав, что её пыталась лишить жизни та, которой она доверяла больше, чем себе самой, впала в истерику, и доктор Гиллеспи грубо и без всяких церемоний выставил всех в коридор.
– Какую лестницу она имела в виду, мисс Адамсон? Это в холле? Мисс Эппл, на основании свидетельских показаний я арестовываю вас за покушение, похищение и незаконное удержание, а также убийство Энни Мэддокс.
– Прошу прощения, сэр, – вмешалась Оливия к неудовольствию инспектора. – Во-первых, в тайнике записки уже нет, это я вам точно говорю, а во-вторых, мисс Эппл не писала её, равно как и не совершала всех этих преступлений. В них виновен совсем другой человек, и вы получите от него… Боже, сэр, корзина! Где она?! Только бы…
Оливия сорвалась с места и понеслась по коридору в умывальную. Босая мисс Данбар, закутанная в одеяло, мисс Эппл, так и не проронившая ни звука с того момента, как увидела Томаса, и инспектор Тревишем, едва удержавшийся от крепкого словечка, смотрели ей вслед, пока Сент-Леонардс не огласил чей-то отчаянный вопль.
Томас Хокли, сидевший под замком среди ботинок и зонтиков, тоже услышал крик и замер в растерянности, а потом навалился на дверь кладовки плечом, и снова, и снова – однако мистер Бодкин и его подмастерья своё дело знали, и тогда он понял, что всё кончено.
Пока успокаивали Эвелин Лавендер, обнаружившую перепачканного вареньем Энди, Оливия успела пошептаться со свидетельницами чудесного воскрешения Томаса. И мисс Эппл, и мисс Данбар не скрывали своего изумления активной ролью приютского секретаря в происходящих событиях, но, переглянувшись, пообещали молчать об увиденном.
Инспектор, напротив, уже ничему не удивлялся, поэтому послушно выполнил просьбу Оливии и собрал весь персонал Сент-Леонардса в гостиной. На диван, ставший смертным одром Энни Мэддокс и до сих пор накрытый простыней, никто не сел, и рядом с креслами пришлось поставить дополнительные стулья.
– Не хватает только доктора, – вполголоса заметил Тревишем, отвернувшись от остальных.
– Это не важно, сэр, – отмахнулась Оливия. – Он нужнее там, рядом с Бекки.
