– Первое, что делают с девочками, которые попадают к сёстрам Благодати – остригают им волосы, – медленно произнесла она. – Получается такая короткая шапочка, – и директриса провела рукой возле уха. – А во избежание заражения вшами волосы детям моют карболовым мылом. Вы когда-нибудь мыли голову карболовым мылом, мисс Адамсон? Попробуйте как-нибудь на досуге и не забудьте поделиться впечатлениями. А программа детской эмиграции? Вы знали, что те, кого увозят в колонии, навсегда теряют связь с родными? И никто не знает об их дальнейшей судьбе? Они не возвращаются, мисс Адамсон. Никогда. Их перемалывает бездушная система в своих жерновах, а бородатые умники потом строчат бравые отчёты в Совет графства и хлопают друг друга по плечу. Младший брат нашей мисс Гриммет сгинул таким образом много лет назад, а сколько ещё таких загубленных судеб? Сотни, тысячи? Может быть, всё не так уж плохо, мисс Эппл? – директриса тонким голоском передразнила собеседницу, и в этой беспомощной пародии не было злобы, лишь неприкрытая горечь, а потому Оливию это не задело.
– Но неужели нет никого, кто бы вам помог в этой ситуации?
– Кто, например? Святой Леонард явится к сэру Джеймсу во сне и сделает ему внушение? Или воскресным утром мы найдём на пороге корзинку, полную пятифунтовых билетов? – к мисс Эппл потихоньку возвращалось прежнее ехидство. – Думаете, мы не сражались за Сент-Леонардс? Думаете, мы не пытались его отстоять? Хвала Господу, далеко не все попечители в комитете одобряют сэра Джеймса. У нас есть сторонники, и они поддержат нас на голосовании. Мы ещё посражаемся, вот увидите! Тем более что
– Но ведь теперь сражение окончено? Ну, раз монахини пришли сегодня и вели себя так, будто всё уже решено.
– Чепуха. Сражение не заканчивается до тех пор, пока не победишь. Это так же ясно, как то, что вы тянете время, чтобы не садиться за машинку. Мистер Адамсон смотрел на неё с таким же замешательством. Вы что, вообще не умеете печатать?
– Совсем чуть-чуть, – призналась Оливия, порозовев. – Но я быстро учусь!
– Это я уже слышала, – ворчливо заметила мисс Эппл. – Да-да, входите! – ответила она на стук, и тотчас прежняя властность вернулась к ней. – Что вам, мистер Бодкин? Ах, да, как же я могла забыть! – помогая себе тростью, директриса проворно выбралась из-за стола.
– Номер де… Мистер Альберт Кроу прибыл, мисс Эппл. Вполне достойный молодой человек и большой специалист по уничтожению мясных пирогов, – отрекомендовал нового воспитанника мистер Бодкин и сделал шаг в сторону.
На пороге кабинета появился некто маленький, вихрастый и заплаканный до икоты. Вздрагивая и кутаясь в байковое пальтишко не по размеру, мальчик смотрел на всех исподлобья, но было видно, что худшее позади и мясные пироги сделали своё дело.
– Ступайте, мистер Бодкин. Дальше мы справимся сами, – распорядилась мисс Эппл, вынимая из кармана носовой платок. – Давай-ка, вот так… – приговаривала она, вытирая ребёнку чумазую рожицу и приглаживая торчащие вихры. – Не годится быть замарашкой, ты ведь уже совсем большой. Пойдём-ка, я тебя кое-кому представлю. Вы тоже, мисс Адамсон, – бросила она Оливии. – Убедитесь, что я права, и в Сент-Леонардсе нет ни мышей, ни, боже упаси, крыс. А то сплошная умора глядеть, как вы озираетесь.
Усмехнувшись, директриса потянула за дверцу конторского шкафа, и писк и низкий вибрирующий звук усилились – на самом дне, в большой коробке с обрезками ткани, обреталось кошачье семейство. Полосатая мать дымчатого окраса флегматично отнеслась к вторжению, только сверкнула зелёными глазищами и протяжно зевнула, обнажив ребристое небо. Возле её живота копошились четверо пищащих комков – трое таких же дымчато-полосатых, в мать, и один серебристый, покрупнее остальных, похожий на клубочек дорогих мохеровых ниток.
– Это приёмыш, – пояснила мисс Эппл, видя, что один из котят заинтересовал Оливию больше прочих. – Страшно породистый, но с дефектными лапками. Его бы утопили, если б мисс Гриммет, добрая душа, не выкупила беднягу за два шиллинга. А это наша Табби! Она самый искусный охотник во всём Лондоне, так что слышать о мышах в Сент-Леонардсе для неё просто оскорбительно. Можешь её погладить, Берти, не бойся! Табита очень добрая, вот увидишь, и она споёт тебе песенку.
Когда мальчик опустился на коленки и с восторгом принялся легонько поглаживать мягкую шёрстку, она задумчиво протянула:
– Ну разве не странно, мисс Адамсон? В отличие от человеческих детёнышей, кошачьи всегда и у всех вызывают умиление. Люди, чьё сердце глухо к нуждам тысяч бездомных детей, готовы залиться слезами, увидев в канаве блохастого котёнка. Одна из странностей нашего мира, вы не находите? И я ума не приложу, как обернуть её нам на пользу… – и мисс Эппл, искренне полагавшая, что из всего на свете можно извлечь пользу, если хорошенько подумать, машинально погладила вихрастый затылок Берти тем же движением, каким мальчик гладил мурчавшую кошку.
