– Точно, сэр, так оно всё и было. Как раз в тот день мальчишки мистера Бодкина хотели во флигеле то ли игру какую затеять, то ли на ночёвку устроиться. Так Томас у них перед носом замок на дверь повесил, а сам только ужинать пришёл, а потом шасть обратно. И такой задумчивый был, всё вздыхал да лоб морщил. Миссис Мейси, она дама жалостливая, и к Томасу сильно прикипела, как к родному, ей-богу, так вот она хотела ему настойки скипидарной дать, чтоб он спину, значит, натёр, а то он жалобился часто, что в спине у него стреляет, а Томас ей и говорит, не надо мне, миссис Мейси, настойки вашей, ничего вообще мне не надо в жизни этой, и пошёл, пошёл… А у самого лицо белое, только глаза сверкают, будто на войну уходит. Я тогда-то, сэр, само собой, внимания-то не обратила, а вот сейчас думаю, это как же он, бедолага, мучился, видать, и ни одной живой душе открыться-то…
– Достаточно, мисс Гриммет. Благодарю. Передайте мисс Данбар, что я хочу её видеть.
Тяжело, как после долгой работы, младшая гувернантка Сент-Леонардса поднялась из кресла, неторопливо прошествовала к выходу, точно зная, что полицейский, получив от неё больше, чем ожидал, не смотрит ей в спину. Строчит, поди, свои записули, радуется. Её полные ноги в растоптанных туфлях без задников ступали мягко, по-кошачьи, и лишь оказавшись в коридоре, она растёрла лицо обеими руками и с облегчением вдохнула полной грудью.
– Чашечку «Рози Ли»18, дорогуша? – сама себя спросила мисс Гриммет и тут же ответила: – Да уж пожалуйста. И с капелькой согревающего.
Как и всегда, этот незамысловатый диалог успокоил её и настроил на оптимистичный лад. Предвкушая, как будет рассказывать на кухне о выходке Табиты, она заспешила по коридору, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.
– Расскажите мне про Томаса Хокли, мисс Данбар. Мне нужно знать, что он был за человек.
Тревишем ещё после первого допроса понял, что старшая гувернантка Сент-Леонардса слеплена из другого теста, чем предыдущие свидетельницы, а потому сменил тактику и, как его не подгоняли часы в углу кабинета, чьи стрелки, казалось, двигались с удвоенной скоростью, обратился к свидетельнице со всей учтивостью, на какую был способен.
Речь мисс Данбар отличалась той правильностью, что даёт хорошее происхождение вкупе с образованием, а черты лица выражали скромное достоинство. Одета она была так же непритязательно, как и остальной персонал приюта, но платье из плотной фланели оттенка тёмного шоколада сидело на её статной фигуре не хуже дорогих костюмов дам из Мэйфера. Его классическую строгость разбавлял изящный воротничок с искусной вышивкой по краям и такой же белоснежный передник, подчёркивающий удивительно тонкую для её габаритов талию.
«Ростом не меньше шести футов», – некстати подумал инспектор, питающий тайную склонность к очень высоким и крупным дамам.
Внезапно заходящее солнце, пробившись сквозь затянувшую небо мглистую хмарь, хлынуло в кабинет, озарило его до самого последнего уголка, и оба синхронно прикрыли веки, ослеплённые его неожиданной атакой.
Проморгавшись, инспектор открыл глаза и на секунду-другую растерялся, чего с ним не происходило уже минимум лет двадцать.
Мартовское солнце, вызолотив и тёмно-русые, с пшеничным отливом волосы мисс Данбар, уложенные в тугой узел, и густые ресницы, и брови того же пшеничного тона, превратило её из невзрачной на первый взгляд дамы средних лет в редкую красавицу с полотен Братства. Те же крупные, грубоватые черты, яркие губы, нос с изящной горбинкой, выпуклые веки, чуть рассеянный взгляд – россетиевская леди Лилит или же Фьяметта, привидевшаяся творцу в порыве вдохновения.
Ещё миг, и светило вновь скрылось за облачной пеленой, и наваждение исчезло. Свидетельница смотрела на него выжидающе, с лёгким недоумением, и Тревишем устыдился своих непрошеных мыслей. Строже, чем собирался, он повторил:
– Меня интересует всё, что касается службы Томаса Хокли в приюте на Вестери-роуд, мисс Данбар. А также как и с чьей помощью он оказался в Сент-Леонардсе.
Не обнаруживая ни удивления, ни растерянности, свидетельница отвечала на все вопросы кратко и по существу. Всё сказанное ею лишь подтверждало общую картину, хотя были и странности.
– Подождите, подождите, мисс Данбар… – прервал её Тревишем, услышав кое-что, резанувшее его слух. – Так вы утверждаете, что, работая на Вестери-роуд, приняли Томаса Хокли на основании рекомендаций, полученных им от мисс Эппл? То есть до Вестери-роуд он служил здесь, в Сент-Леонардсе, а после потопа она вновь приняла его на работу?
