Когда заехали на узкую улочку, то вдалеке, на перекрёстке, освещённом тусклыми фонарями, увидели, как высокая фигура в светлом свернула направо. Поддали газу, проскочили перекрёсток и снова сбросили скорость до минимума, чтобы не спугнуть, и опять заметили преследуемую в последний момент, едва не упустив. Так повторялось ещё с дюжину раз, и, как назло, дождь всё усиливался, снижая видимость, но Тревишем с Оливией упорно петляли по лабиринтам Ист-Энда, подскакивая на сиденьях, когда под колёса попадался торчащий в мостовой булыжник, и высматривая серый макинтош.
– Знаете, мисс Адамсон, – не выдержал, наконец, Тревишем, – я уже склоняюсь к тому, чтобы просто-напросто арестовать эту вашу…
– Смотрите, инспектор! Она остановилась! – перебила его Оливия. – Да смотрите же! Вот этот дом! Она входит внутрь! Глушите мотор!
Крошечный двухэтажный коттедж с низкой крышей оставался слепым, ни одно окно не осветилось. Другие дома также казались спящими, и улица была безлюдна, только кудлатая собака деловито пробежала мимо, издав лёгкий рык, больше по обязанности, чем по душевной необходимости.
– Я точно говорю вам, сэр. Я видела, она вошла сюда! – кипятилась Оливия, порываясь броситься вперёд.
– Вы понимаете, мисс Адамсон, что если вы ошиблись, то я как представитель закона окажусь в крайне сложном положении? Вопреки тому, что говорят о полиции, мы не врываемся в дома горожан посреди ночи, и не…
– Но она вошла внутрь, инспектор! Да что же вы такой упрямый, господи боже! А если она прямо сейчас, пока мы тут препираемся, убивает Филиппа? Вы об этом подумали?!
Дождь лил стеной, и, когда Тревишем задрал голову, чтобы осмотреть окна второго этажа, за ворот ему скользнули холодные струйки.
– Я всё равно туда войду, инспектор. С вами или без вас.
Оливия решительно обтёрла лицо, мимолётно поразившись тому, какие горячие у неё пальцы, и какая обжигающая волна прокатилась по спине – не страх перед вероятной схваткой, а ярость, жгучий гнев ощущала она внутри, сродни тому чувству, что испытывает человек в полушаге либо от поражения, либо от победы.
– Чёрт с вами, – выругался инспектор, хотя его согласие уже не требовалось – Оливия ударила в дверь плечом, замолотила по мокрой древесине кулаками.
– Откройте! Немедленно откройте! – прокричала она. – Открывайте, сейчас же!
Дверь приоткрылась, и в тусклом свете луны возникло лицо мисс Лавендер. Ужас разоблачения исказил её черты до неузнаваемости.
– Что вы здесь… Зачем?! Нет, уходите, уходите!
Она попыталась захлопнуть дверь – но поздно, спустя пару мгновений Оливия и инспектор были уже внутри.
– Где он?! Наверху?
Оливия без долгих размышлений ринулась по лестнице, стараясь не оступиться в темноте и не слететь кубарем вниз. Оттуда кричали что-то про свет и что-то ещё, непонятное, и звали какого-то Дерека, но она лишь надеялась, что инспектору хватит сил справиться и с Нелли Лавендер, и с неведомым Дереком, кем бы он ни был, ведь главное – там, наверху, она найдёт Филиппа, и эта пытка неизвестностью, наконец-то, закончится.
На узкой площадке Оливия ощупью нашла дверь. Распахнула её, нашарила выключатель, и комнату с низким скошенным потолком, узкую и почти пустую, затопил яркий свет. В этом ослепляющем после темноты свете Оливия разглядела кровать, на которой в груде одеял лежал человек. Лежал точно мёртвый, не шевелясь, не подавая никаких признаков жизни. Когда она подошла ближе, то различила тихое бормотание, мерное, как ударяющие в оконное стекло капли дождя. Опустившись на колени, она увидела его лицо – измождённое, с недельной щетиной. Глаза незнакомца были закрыты, губы тихо шевелились. «Oвилье-ла-Буассель», – шептал он, – «Oвилье-ла-Буассель19». Его глазные яблоки метались под тонкими веками в синеватых прожилках, будто он видел ужасный сон и никак не мог проснуться.
– Вас прислала мисс Эппл? – флегматично поинтересовалась Эвелин Лавендер, глубоко затягиваясь предложенной инспектором папиросой. – А-а, не имеет значения… – махнула она рукой, разгоняя табачный дым по крошечной кухне. – Сент-Леонардс закрывают, так что я всё равно лишусь работы. Как вы нас нашли?
– Вы можете лишиться не только работы, мисс Лавендер, если не объясните, что здесь у вас происходит и кем вам приходится тот человек, что лежит наверху, – Тревишем предпочёл перейти в наступление, дабы не признаваться в слежке и необоснованном вторжении в жилище.
Инспектор с Оливией расположились у стола, хозяйка же осталась стоять. Лампа на стене сочила свет еле-еле, но даже так бросалось в глаза, что на кухне страшный беспорядок.
