– Тебе известно, какими способностями обладают другие основатели, верно? – спросил Эзра. Мэй кивнула. – Я считаю, что команда из девчонки Сондерс, Карлайл, которая может превращать все в камень, и разрушительной силы Салливана – наша лучшая надежда остановить это. Их силы идеально подходят этой ситуации.
Мэй охватила зависть. Она почти так же бесполезна, как Джастин, в сравнении с такими практичными, легко применимыми способностями.
«Но они не могут того, что можешь ты», – прошептал голос на задворках ее сознания.
Ее сила – ее ответственность. Ее неотъемлемое право. Ее
– Их способности не единственные, которые могут нам помочь, – медленно произнесла Мэй.
Эзра повернулся к ней.
– Да?
Девушка сделала глубокий вдох.
– Ты многое знаешь о Готорнах. Но… ты когда-нибудь слышал о Готорне, который мог менять будущее?
Выражение его лица изменилось, и он шагнул ближе к дочери.
– Мэй… ты хочешь что-то мне рассказать?
Если она поделится правдой, обратного пути не будет. Эзра станет единственным человеком в мире, который знает, что она сделала. На что она способна.
Но он заслуживал правды. Поэтому Мэй отбросила сомнения, и когда слова полились из ее рта, в голове сложился план. Она изменила будущее, чтобы вернуть отца. Может, она сделает это снова – чтобы удостовериться, что они победят болезнь.
– Думаешь, это возможно? – спросила его Мэй.
– Теоретически. Но ты должна поговорить с кем-то, кто знает больше о силах твоей семьи. – Эзра многозначительно посмотрел на нее.
У Мэй скрутило желудок.
– Это обязательно?
– Я бы и сам это сделал, но, честно говоря, сомневаюсь, что наша встреча будет продуктивной.
– Не надо! – выпалила Мэй. – Все нормально, я сама.
Одна из почек рядом с ней зашевелилась, словно ладонь, которая вот-вот раскроется. Мэй подавила тошноту и ушла с поляны.
Символ основателей напоминал полуприкрытый глаз, источая красновато-коричневое сияние в свете рассветного солнца. Живот Харпер сжался, пока она стояла на краю городской площади и смотрела на него. Она думала о том, что сказала Августа Готорн о священных местах в городе. О заразе. И все эти мысли породили идею. Опасную, но что-то подсказывало Харпер, что она сработает.
– Не могу поверить, что ты подняла меня в такую рань. – Красные волосы Вайолет торчали на затылке, глаза были припухшими после сна. Она крепко сжимала термос с кофе, словно тот был сделан из золота.
– Я же говорила, что ты можешь остаться дома.
– Ты прекрасно знала, что я все равно приду.
– Да. – Харпер замешкалась. Между ними оставалась одна нерешенная проблема, которая не давала ей покоя с патруля. – Эта гниль… я не осознавала, что ты винишь в ней себя. Я… мне жаль, что ты не рассказала мне раньше о том, что вы сделали с Айзеком.
Вайолет вздрогнула и слегка съежилась, склоняя голову.
– Я хотела. Но мне казалось, что тебя не интересовало, что мы с ним задумали. Да и после всего, через что ты прошла, я боялась просить о помощи. Я думала, что сама должна во всем разобраться.
– Мы же друзья! Ты можешь говорить со мной о чем угодно и просить о любой помощи. Ты не обязана хранить от меня секреты.
Глаза Вайолет округлились. Харпер не могла прочесть выражение на ее лице.
– Легко сказать, но мы все храним секреты. Я очень боюсь причинить еще больше вреда. Когда я думала, что выпустила эту болезнь, то не могла справиться с чувством вины. Меня до сих пор мучает ощущение, что стоило мне приехать в Четверку Дорог, как все перевернулось с ног на голову.
Харпер не так долго знала Вайолет, но прекрасно понимала ее страх. Она уже видела его, когда подруга говорила о своем отце, тете, сестре. В отличие от нее, Харпер никогда не теряла близкого человека. Но в эту секунду она увидела, как это могло привести к опасениям, что любая ошибка будет стоить ей кого-то еще.
– В Четверке Дорог все шло коту под хвост задолго до твоего приезда. Церковь Четверки Богов не твоя вина. Как и вранье Августы. Ты просто пролила свет на всю эту грязь, и, если честно, мне так больше нравится. Теперь люди не могут прятаться.
– Посмотрим, как тебе это понравится, когда всех нас растерзает Зверь, – хмыкнула Вайолет, но ее голос приободрился.
Харпер попыталась сохранить непринужденность в их беседе.
– Ну и ладно, зато мне не придется разбираться с Джастином самой.
Уголки губ Вайолет приподнялись в улыбке.
– Странный синоним к слову «флиртовать».
У Харпер екнуло в животе.
– Ты знала, что он вернул мне память?
– Да.
В этом слове чувствовался скрытый смысл, но Харпер его поняла. «Мы все храним секреты».
– Но ты не рассказала мне, – прошептала она.
– Нет, – осторожно ответила Вайолет, и было видно, что она тщательно обдумывает свои следующие слова. – Я предупредила Джастина, что сама верну тебе воспоминания, если он этого не сделает. Он попросил дать ему шанс исправить свою ошибку… и сделал это.
