– Ну, разумеется, он хотел сделать все сам! – воскликнула Харпер. – Слушай, ты говоришь, что мы флиртуем… но разве это можно так назвать? Он делает глупые широкие жесты, и из-за всей сложности нашей ситуации мне трудно воспринимать его нормально.
– В наших жизнях вообще нет ничего нормального. Включая потенциальные романтические отношения.
Харпер замешкалась. Джастин был одним из тех, кто держал ее в этом городе, – и она не знала как закончить то, что они начали. Ее родственников можно защитить, но это… это нечто совсем другое.
– Я боюсь, что обязана довести наши романтические отношения до конца из-за всего, что с нами произошло.
– Ты не обязана ничего чувствовать, – резко возразила Вайолет.
– Я знаю. Но я также знаю, что отчасти он открыл городу правду о своих силах из-за меня. Он так пытается повзрослеть… и делает все, что я считала от него невозможным.
– Это хорошо, что Джастин старается быть лучше, но если и начинать встречаться с ним, то только если ты сама этого хочешь. А не потому, что считаешь себя обязанной помочь ему, изменить его или спасти.
Харпер открыла и закрыла рот.
– Поразительно мудрый совет от человека, который никогда ни с кем не встречался и был вынужден встать в пять утра.
– Я замечательная подруга. Цени меня.
Харпер фыркнула и ткнула ее локтем, из-за чего у Вайолет расплескался кофе в термосе, и она недовольно зарычала.
Спустя минуту на ступеньках ратуши появился Айзек Салливан, глядя на них с легким волнением. Он настоящая причина, почему Харпер позвала Вайолет; она понимала, что Айзек придет с большей вероятностью, если с ней будет кто-то еще. Салливан нужен был для ее ужасного плана.
По сути, он был обманчиво прост: попасть в Серость. Харпер продержалась там гораздо дольше, чем кто-либо другой, а значит, у нее больше шансов выйти оттуда. К тому же, в этот раз у нее будет миссия: найти источник заразы. Она, как и Вайолет, знала, что это может ускорить распространение болезни или привести к ответным действиям от Зверя. Но у них не было зацепок, не было идей, где искать лекарство. Они должны были перепробовать все возможные методы.
Что подразумевало общение с последним человеком в Четверке Дорог, от которого Харпер ждала помощи: с Айзеком Салливаном. В прошлый раз, когда они собирались втроем, они гнались за ее младшей сестрой по лесу в ночь равноденствия. По какой-то причине это собрание вызывало не меньше стресса.
– Уверена, что хочешь этого? – спросил Айзек, пока они стояли перед символом основателей. – Есть вероятность, что ты не вернешься. К тому же кто-то может нас увидеть.
– Я готова пойти на риск, – ответила Харпер. Поэтому она и выбрала столь раннее время. Что касается места встречи – это все дело рук Августы. Харпер услышала о гнили у дома Салливанов, и у нее начала зарождаться идея. О том, что у болезни должны быть исходные точки. Портал в Серость на символе основателей поможет ей в этом разобраться.
– Она сказала, что справится, – подала голос Вайолет. – Я ей доверяю.
Айзек все равно был настроен скептично.
– Это твой последний шанс отказаться от своей затеи, Карлайл. – Он поднял руки и широко развел их в стороны. Воздух вокруг них загудел и пошел рябью, свет отразился от стволов деревьев на краю поляны.
– Нет, – спокойно ответила Харпер.
Через секунду мир преломился, и из бреши, сотворенной Айзеком, просочились серые струйки.
– Нам нужно быть осторожными, – сказал юноша. – Я не могу оставить портал открытым.
Харпер понимала – они создали врата для заразы. Им она не навредит, но может навредить кому-то другому.
– Открой его снова через час. Если я не выйду, не ищите меня.
– Ага, как же! Я пойду тебя искать, даже не сомневайся, – резко оборвала ее Вайолет. – Не говори глупости.
Харпер подавила смешок.
– Тогда я сделаю все возможное, чтобы вернуться.
– Уж постарайся!
Харпер улыбнулась и похлопала по ножнам на поясе.
– Я могу себя защитить.
– Я знаю, – кивнула Вайолет.
Затем она отошла, а Харпер шагнула вперед, и в ту же секунду, как первый завиток тумана коснулся ее кожи, мир вокруг растворился.
Так выглядела Серость для Харпер: завитки белого тумана закручивались перед ней в тоннель или же глотку; тоненький гулкий звук в ее ушах складывался в какие-то слова, которые она
Когда спустя секунду туман рассеялся, она оказалась в центре города, каким он был сто пятьдесят лет назад. Хоть Четверка Дорог и выглядела иначе, Харпер быстро определила свое местоположение по ратуше. Не хватало шпиля, но витражные окна были прежними – только в серых оттенках и подсвечиваемые тусклым сиянием.
Больше всего отличался сам символ основателей: его окольцовывали деревья – серые дубы с неподвижными ветками и странными узорами на стволах. В его центре находился древний и корявый пенек, корни пробились через камень и закопались глубоко в землю. Харпер присмотрелась к дубовой роще, но не увидела переливающейся жидкости.
