– Беда не только у нас, – мрачно сказала Харпер. – Что-то происходит в доме Готорнов. И на руинах Салливанов.
– Черт! – Вайолет застонала и сильнее укуталась в плед, пытаясь согреться. – Нужно идти. Мы обязаны остановить это…
– Мы не можем быть в трех местах одновременно, – ласково, но твердо урезонила ее Харпер. – Сиди спокойно и пей свой чай.
Вайолет нахмурилась.
– С каких пор ты стала такой строгой?
– У меня четверо младших братьев и сестер, – сухо парировала Харпер. – Я всегда была строгой.
У нее завибрировал телефон, и глаза девушки расширились. Вайолет наклонилась, увидела имя на экране и подавила изумленный смешок.
– Джастин Готорн записан у тебя как «Тьфу»?
– Ну, ты же сразу догадалась, кто это. – Харпер постучала по экрану, и спустя секунду через громкую связь прозвучал его голос – с некоторыми перебоями, но вполне разборчиво.
– Харпер?
– Я тут. Что случилось?
– Я у озера. Я прибежал сюда… ай, неважно. Суть в том, что зараза добралась и до него.
– Что?!
– Она вот-вот… она… – юноша испуганно вскрикнул, и звонок резко оборвался.
– Джастин? – Харпер лихорадочно застучала по экрану. – Джастин! Это что, шутка? Я
Вайолет снова почувствовала холод паники в груди. Раз гниль охватила еще одно ритуальное место и эти почки начали раскрываться, то случилось что-то ужасное. Если зараза начнет передаваться по воздуху, то любой, кто вдохнет ее, заболеет. Они сдержали ее на чердаке, но если почки расцветут на озере…
– Мне нужно домой. – Харпер говорила спокойно, но ее движения выдавали нервозность, когда она встала и направилась к двери. – Он может быть в опасности.
– Разве там не патрулируют твои брат с сестрой?
– Это не значит, что они справятся, особенно если брать во внимание то, что произошло у тебя на чердаке.
– Хочешь, я пойду с тобой?
– Нет. Лучше присматривай за шпилем.
Вайолет кивнула. Это ее дом – ее территория, которую она будет защищать, как Харпер – свое озеро.
– Береги себя, – пылко произнесла она.
Острые уголки губ Харпер приподнялись в улыбке.
– И ты, – сказала она, а затем ушла.
В ее отсутствие Вайолет беспокойно расхаживала по гостиной, не находя себе места. Джунипер наблюдала за шпилем и попросила ее отдохнуть, но Вайолет была не в том состоянии. Ее живот сжался от страха, когда она выглянула в окно – над деревьями в той стороне, где находился коттедж Карлайлов, поднимался дым. Орфей обвился вокруг ее ног, и каким-то образом его хладное тельце принесло ей утешение.
А затем кто-то постучал в дверь.
Вайолет ожидала увидеть разве что Айзека, но уж точно не Августу Готорн с ее гигантскими псами по бокам.
– Э-э… я позову маму…
– Я тут. – Через секунду рядом с ней появилась Джунипер, она выглядела абсолютно истощенной. – Августа, я думала, что ты у себя…
– Июнь, – сокрушенно произнесла Августа. – Болезнь начала распространяться по воздуху. Мы должны действовать в рамках чрезвычайного протокола.
Лицо Джунипер сморщилось, и Вайолет недоуменно перевела взгляд с одной женщины на другую.
– В смысле, что за чрезвычайный протокол?
– Она имеет в виду, что пришло время для крайних мер, – ответила Джунипер. – Мы не смогли защитить город. Это значит, что нам нужно эвакуировать Четверку Дорог.
Харпер следовала за дымом, поднимавшимся над деревьями, по извилистой тропе, по которой могла пройти с закрытыми глазами: по той, что вела к ее дому и озеру. Она знала, что зараза снова начала распространяться, но все равно была не готова к тому, что там обнаружит. Ужасы, увиденные в Серости, сливались с Четверкой Дорог, прямо как лицо Джастина со Зверем.
Как только телефонный звонок оборвался, в ее груди кристаллизировалось что-то острое и болезненное. Она вспомнила, как кинула деревянный меч к его ногам. Какими были на ощупь его волосы, когда она запустила в них пальцы на вечеринке. Разговор с Вайолет о том, что она не обязана его спасать.
Харпер давно знала о его чувствах к ней. И устала притворяться, что не испытывает того же, устала отталкивать его, когда больше всего на свете хотела прижать к себе. Между ними больше не было никакой лжи; их история тщательно разложена по полочкам: предательства с обеих сторон, обиды, годы дистанции и тихой ярости.
Ей нужно было найти его и сказать об этом. Но, дойдя до деревьев у края озера, Харпер не могла успокоить страх, ей казалось, что она опоздала.
Как Джастин и сказал по телефону, озеро менялось.
Деревья низко нависли над водой, раскрыв свои почки. Они еще больше походили на руки, чем раньше: мясистые и серые пять пальцев дергались в такт пульсирующей коре. Каждая почка источала струйку серого дыма, в котором мерцали переливчатые пылинки. Зараза неуклонно распространялась по озеру, чистую воду загрязнила та же переливчатая жидкость, что и в Серости.
Сердце Харпер забилось чаще. Она шагнула вперед и инстинктивно потянулась за мечом… как вдруг увидела тело.
