СРОЧНО. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ О ВЫСАДКЕ СОЮЗНИКОВ ВО ФРАНЦИИ. ЧИСЛЕННОСТЬ: ОДНА ДИВИЗИЯ. НЕ ПОЛНЫЙ ПОВТОРЯЮ НЕ ПОЛНЫЙ МАСШТАБ. ЦЕЛЬ: ДЬЕПП И ПОЛЕВОЙ ШТАБ ВЕРМАХТА В КИБЕРВИЛЕ. СОСТАВ: 2-Я КАНАДСКАЯ ДИВИЗИЯ, КОМАНДУЮЩИЙ ГЕНЕРАЛ КРЕРАР. КОД ОПЕРАЦИИ: ПУТЕВАЯ КАРТА. ДАТА: НАМЕЧАЛИ НА СЕРЕДИНУ ЛЕТА, ОТМЕНИЛИ ИЗ-ЗА ПОГОДЫ. ТЕПЕРЬ НАМЕЧАЮТ НА 19–21 АВГУСТА. УТОЧНИТЕ ЧЕРЕЗ AFUS и РАДИОПЕРЕГОВОРЫ В ВБ, ПОСЛЕ ЧЕГО ПРЕДУПРЕДИТЕ ВЕРМАХТ. К СВЕДЕНИЮ: ПАНАМА ПРОПАЛА. НЕ СООБЩАТЬ ПОВТОРЯЮ НЕ СООБЩАТЬ АБВЕРУ. КОЛУМБИЯ
Меня холодный пот прошиб от этого текста. «Уточните через AFUS» значило, что в Великобритании есть другой Agentenfunkgerät[58], подслушивающий военные радиопереговоры. И что немцы раскололи хотя бы несколько шифров британской армии или флота.
Саксон пришел меня сменить в начале пятого. Я сказал, чтобы он шел спать дальше. В 4:52 пришел слабый, но четкий сигнал с подлодки в Карибском море:
КОНТРОЛЬНЫЙ КОЛУМБИИ. ОКМ СООБЩАЕТ ОБ УПОМИНАНИИ БФ ОПЕРАЦИИ ЮБИЛЕЙ С МАЯ. ЧТО ИЗВЕСТНО О ЮБИЛЕЕ?
Это подтверждало мои подозрения. ОКМ – это Oberkommando der Marine, немецкий военный флот. БФ – британский флот, чей шифр нацисты определенно взломали. В 5:22 громко, явно откуда-то недалеко от «Пилар», передали:
ЮБИЛЕЙ МАСКИРОВОЧНОЕ НАЗВАНИЕ ОПЕРАЦИИ ПУТЕВАЯ КАРТА. ДИСЛОКАЦИЯ В СЛЕДУЮЩЕЙ ПЕРЕДАЧЕ. ЖДУ УКАЗАНИЙ. КОЛУМБИЯ
Через двадцать минут пришел ответ тем же цифровым шифром:
ХОРОШАЯ РАБОТА КОЛУМБИЯ. ПРОДОЛЖАЙТЕ ПО МЕРЕ ПОСТУПЛЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ. ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ОПЕРАЦИИ ВОРОН ЗАВЕРШЕНА. РАЗРЕШАЕТСЯ УБИТЬ ГЕТЕ. УДАЧИ. ХАЙЛЬ ГИТЛЕР.
– Думаешь, это я? – спросил Хемингуэй чуть позже во вторник.
– Гете – это писатель, дураку ясно. А ты единственный писатель, имеющий к этому какое-то отношение.
– Марти тоже писательница. И фамилия у нее на Г начинается.
– В Голландскую Гвиану они поедут за ней?
– Но почему они пользуются таким очевидным кодом?
– Не забывай, что это цифровой шифр. Шлегель не станет признаваться, что выдал его, притом в Бразилии его, наверно, сразу арестовали. Может, и судили уже, и казнили.
Хемингуэй не скрывал своего скептицизма.
– Во всяком разе, через пару дней мы узнаем, верна ли эта информация о британско-канадской высадке.
– Если да, там будет жуткая бойня.
– Будет, зато нам станет ясно, что немцы о раскрытии своего шифра не знают. Не стали бы они рисковать тем, что их шифровку прочтут в ФБР, СРС или ВМР.
– А мы передадим ее им? ФБР, СРС или ВМР?
– Не думаю, что это чему-то поможет. Если даты вторжения верны, у нас есть максимум три дня, чтобы это остановить. А такую крупную операцию быстро не остановишь.
– Но если вермахт будет поджидать этих канадцев на берегу… – Хемингуэй устремил взгляд куда-то за пределы гостиной.
– Такая проблема существует всегда, – кивнул я. – В данный момент и американские, и британские стратеги скорее позволят потопить корабли и даже проиграть битву, чем обнародовать раскрытие немецкого или японского шифра. Спорю на что угодно. И в конечном счете это будет оправдано.
– Только не для канадских солдатиков, которых перемелют на фарш у Дьеппа.
– Да.
– Ох и гнусная у тебя профессия, Лукас. От нее несет смертью, гнилью и стариковскими кознями.
– Да, – согласился я.
Он со вздохом сел в свое цветастое кресло. Большой черный кот по имени Буасси вспрыгнул к нему на колени и подозрительно прищурился на меня. Хемингуэй пил «Том Коллинз», когда я пришел. Теперь лед растаял, но он все равно допил, почесывая шею коту.
– Так что будем делать, Лукас? Как нам уберечь Гиги и Мышку?
– Этот второй агент – профессионал, кем бы он ни был. Не думаю, что мальчики в опасности.
– Очень утешительно, – саркастически сказал он. – Он профессионал, поэтому сдохну только я – если ему, конечно, не придет в голову взорвать финку со всеми ее обитателями.
– Вряд ли. Убьют, думаю, тебя одного, представив всё как несчастный случай.
– Почему? – Голос у него сел.
– Не знаю пока. Это входит в их операцию «Ворон», которую я не до конца понимаю. В сообщении сказано, что ее первая часть завершена – видимо, для второй ты не нужен.
