– Отлично. Знаешь, я планировал на этой неделе пойти к Камагуэйскому архипелагу вслед за «Южным Крестом». Капитан, по словам Хельги, поведет яхту не через канал, а вокруг Южной Америки и сделает остановку в Кингстоне. У нас с Вулфером есть кое-какие версии насчет заправки подлодок. Убедимся, что яхта ушла из кубинских вод, двинем вокруг восточной оконечности острова на Гаити, смотаемся в Кингстон и вернемся обратно с западного конца. Может, отменить это?
Я с минуту подумал.
– Нет. Так, пожалуй, будет лучше всего.
– Очень уж мы в глаза бросаемся со своими музейными вывесками. Немецкая подлодка того гляди заметит нас и потопит – облегчит СД задачу.
– Не думаю. Колумбия держит связь только с Гамбургом и каким-то человеком СД на подлодке. Вряд ли капитаны субмарин знают, кто ты такой и что это за операция «Ворон». За «Пилар», как и за любое мелкое судно, можно не опасаться.
– Я говорил с Бобом Джойсом и парой ребят из разведки флота. Информация вообще-то секретная, но они полагают, что в этом году будет потоплено больше полутора тысяч союзных торговых судов. Такими темпами немцы только на Карибах пустят ко дну семьдесят – восемьдесят кораблей за два ближайших месяца, а до конца года – от двухсот до трехсот. Как подумаешь, что Марти плавает где-то там… Мальчиков брать с собой, как ты думаешь?
– А если не возьмешь, куда денешь?
– Здесь оставлю, на финке. Слуги за ними присмотрят, и Джейн Джойс будет иногда приезжать.
Я потер щеку. Два часа сна, перехваченных в Кохимаре, мало мне помогли. Последние дни и ночи сливались в сплошной кошмар. Могут ли детей взять в заложники? Я не решался категорически сказать «нет».
– Думаю, лучше взять их с собой.
Он внезапно схватил меня за руку.
– Чего они добиваются, Лукас? Помимо того, чтоб меня убрать?
Я подождал, когда он меня отпустит.
– Они хотят, чтобы мы отдали документы, привезенные убитыми немцами. Я уверен.
– И пока они у нас, мне можно ничего не бояться?
– Не знаю. Мне сдается, они так или иначе тебя убьют.
– Зачем? – спросил он. Не жалобно, просто из любопытства.
На это я ответить не мог.
Хемингуэй осторожно спустил кота на пол, чтобы пойти в туалет. В дверях он оглянулся на меня и сказал:
– Для разведчика ты не очень-то много знаешь.
Мне требовался второй радист или второй я. Весь этот долгий, жаркий вторник оперативники Хитрой Конторы продолжали сообщать о передвижениях Мальдонадо в Гаване, об отсутствии Беккера и Дельгадо, а я пытался еще немного поспать перед тем, как ехать на гробовую вахту в радиорубке. И Хемингуэя одного оставлять не хотелось. Он теперь, выходя из дома, брал свой пистолет 22-го калибра, но помимо этого тревоги не проявлял – а вечером, надев чистую рубашку и брюки, поехал выпить с друзьями во «Флоридите».
Они представят это как несчастный случай, говорил я себе, а на людях это сделать не так-то просто. Хотя уличное движение в Гаване такое, что можно выехать сбоку на большой скорости, и задание будет выполнено.
Сначала им надо получить документы, добавлял я. Подходящего тайника на финке мы не нашли, и я носил курьерский пакет в брезентовой сумке через плечо. Ночью в радиорубке она лежала у меня под ногами. Не слишком умный ход, но я надеялся, что в такой ситуации они сначала возьмутся за меня, а потом уж за Хемингуэя.
Учитывая наше состояние, им будет не слишком трудно. Я совсем вымотался и глотал таблетки, к которым не прикасался годами, чтобы не заснуть на дежурстве.
Единственный радиоперехват 18 августа сделал в дневное время Дон Саксон и послал на финку Фуэнтеса с записью передачи. Я расшифровал ее в гостевом домике, пользуясь цифровым кодом. Там в четырнадцати строках излагалась дислокация канадских войск при высадке в Дьеппе. В начале говорилось, что флотилия уже вышла в море и что вторжение состоится.
В среду, 19-го, гаванское радио объявило о британской операции в Дьеппе. Сообщалось, что доблестные союзные войска захватили уже шесть пляжей. Диктор говорил с подъемом – вот он, долгожданный второй фронт! Детали были скудные, но битва, по всему, намечалась серьезная: транспорты высаживали пехоту и танки при поддержке Королевских воздушных сил.
На следующий день, 20 августа 1942 года, даже цензура не могла уже скрыть, что вторжение обернулось катастрофой. Большинство пехотинцев перебили или взяли в плен. Транспорты взрывались, садились на мель, уходили в море. Истребители Люфтваффе, своевременно переведенные на ближние аэродромы, сбивали британских летчиков. Шесть пляжей, упомянутых в первый день, были устланы трупами. Немцы хвастались неприступностью Festung Europa[59] и приглашали британцев с американцами попробовать еще раз.
– Это, видимо, и называется подтверждением, – сказал Хемингуэй в тот же день. Мы с ним сидели в гостевом домике, мальчики плескались в бассейне. – Твой Колумбия, небось, орден теперь получит. Но откуда он это узнал, Джо? Откуда немецкий агент на Кубе взял сверхсекретную британскую информацию?
– Хороший вопрос…
