– Кто… кто это? – Он ждал, конечно, моей промашки, как я его, минуту назад. Я сильнее надавил коленом ему на горло и приставил нож к веку так, что кровь выступила.
– Шевельнешь хоть пальцем – выковырну тебе глаз, как виноградину.
Мальдонадо плотно прижал руки к крыше.
Я в нескольких словах описал ему Дельгадо.
– Да, я знаю его, – сказал он. – Встречались по финансовым делам.
– Деньги платили тебе?
– Да… и Национальной полиции.
– За что?
– Мы… обеспечиваем связь. Отвечаем за безопасность.
– Связь кого с кем?
– Гринго с немцами. Тайно.
– Каких гринго? С какими немцами? С Беккером?
– И с другими. Не знаю с кем. Богом клянусь. Нет-нет, сеньор!
Я уперся в тупик. Дождь капал с моего носа и подбородка на лицо Мальдонадо.
– Когда Хемингуэя должны убить?
– Не знаю… – начал он и завопил, когда я нажал ему на грудь всем своим весом. – Сегодня… в субботу!
Я встал и пошел за «кольтом» и фонариком, повернувшись к нему спиной и следя за ним краем глаза.
Он тут же вскочил, но бросился не на меня, а к веревке. Когда он перелез через парапет, я припал на колено и наставил на него «магнум».
Он забыл, что у него рука сломана. Вслед за криком до меня донесся глухой удар снизу. Я посмотрел вниз. Высота была небольшая, всего двадцать пять футов, но Мальдонадо упал на мраморный постамент с урной. Одна его нога вывернулась так, что смотреть было страшно.
Я обошел вокруг купола. Его винтовка стояла рядом с открытой дверью в стене. Взяв «ремингтон», я спустился по узкой лестнице в темное нутро мавзолея. Посветил фонариком, нашел выход. Железная решетка открылась со скрипом. Луна уже проглядывала, хотя дождь еще шел. Мальдонадо исчез.
Вскоре я увидел его: он полз по дорожке с северной стороны мавзолея, работая локтями и левым коленом. Из правой ноги, проткнув брюки выше колена, торчала кость. Услышав мои шаги, он перевернулся на спину и достал из-за пояса пистолет, «беретту» 25-го калибра.
Я отнял у него пистолетик и прицелился из «магнума» ему в голову, защищая лицо левой рукой от брызг и осколков черепа. Мальдонадо, не пытаясь отползти, стиснул зубы в ожидании выстрела.
– Черт. – Я подошел, врезал ему пистолетом по голове, пощупал пульс – тот частил, но присутствовал, – втащил его за шиворот в мавзолей, уложил между двумя саркофагами. В кармане его пиджака лежал большой медный ключ. Дверь на крышу и железная решетка запирались, конечно, снаружи. Я запер обе, зашвырнул ключ в гущу статуй и побежал с кладбища неровной трусцой.
Вернувшись к «линкольну», я посмотрел на часы. 3:28. Когда делаешь что-то приятное, время тянется медленно.
Я мчался в Кохимар, нарушая все мыслимые ограничения скорости. Дождь еще шел, луна опять скрылась, дороги стали скользкими и опасными – впрочем, и движения не было. Я воображал свой диалог с дорожной полицией, если меня остановят: «магнум» на поясе, «кольт» и винтовка на заднем сиденье, пиджак и ухо в крови. Ладно, это как-никак Куба. Дам им десять долларов – и поеду себе.
Отплытие «Пилар» из Кохимара семью часами ранее, сразу после заката, было прямой противоположностью шумным проводам неделю назад. На пристани, кроме нескольких безразличных рыбаков, не было никого. Хемингуэй взял в рейс Вулфера, Дона Саксона, Фуэнтеса, Синмора, Роберто Эрреру и мальчиков. Патчи Ибарлусиа тоже хотел, но у него был турнир по джай-алаю. Все, даже мальчики, вели себя тихо.
– А что, если я тебе вдруг понадоблюсь, но радировать ты не сможешь? – спросил Хемингуэй, когда я отдал ему кормовой конец. – Если я найду что-то и сообщу об этом по радио в Кохимар или Гуантанамо?
Я показал туда, где стоял на привязи катер Шевлина.
– Возьму «Лоррейн», если нам еще разрешено ей пользоваться.
– Не следовало бы после того, как ты продырявил палубу, – проворчал он, но ключи мне все-таки бросил.
Я не сразу вспомнил про крошечную щербинку, оставшуюся на палубе от винтовки Марии.
– Верх там не натянут и стоят два новых бака с горючим. Поосторожней смотри. Том бывает очень мелочным, даром что миллионер. Не знаю, застрахован ли катер.
Я передал ему курьерский пакет, Фуэнтес на носу оттолкнулся от причала.
– Удачи, Джо. – Хемингуэй наклонился, чтобы пожать мне руку.
Я влетел в порт Кохимара около четырех утра. На нескольких лодках горели огни – рыбаки готовились выйти в море. «Лоррейн» у причала не было.
Я опустил на руль гудящую голову. Чего ты, собственно, ждал, Джо? Колумбия постоянно опережает тебя на шаг. Увел, вероятно, лодку, когда ты собирался на кладбище.
Если так, то не настолько уж он впереди.
Я оглядел гавань. Других скоростных катеров в Кохимаре не было – только тихоходные рыбацкие лодки, ялики, скифы, гребные шлюпки, два долбленых каноэ и сорокашестифутовая калифорнийская яхта, которая неделю назад притащилась с Бимини – двигатель еле тянул.
На «Лоррейн» Колумбия запросто опередит «Пилар» и устроит засаду. А мне хорошо бы к полудню туда добраться.
Куда «туда»? В Нуэвитас? Решу это позже, когда найду что-нибудь быстроходное.
