Шторм усиливался, горючее убывало – я не был уверен, что дойду хотя бы до Кайо-Конфитес. Скорость я держал большую, но не настолько, чтобы топливо кончилось где-то на полдороге или волны разбили корпус. С северо-востока надвигался второй грозовой фронт, и я промок до нитки через двадцать минут после выхода из Гаваны. Почти все время я стоял, держась одной рукой за ветровое стекло, а другой за руль, и вглядывался в дождевую пелену. Пенный след тянулся за мной, отмечая курс на юго-запад.
Всю кубинскую береговую охрану, вероятно, оповестили уже о дерзком бандите, угнавшем моторный катер дружественного американского судна. Эта служба, занимавшаяся в основном расстрелом европейских евреев, пытавшихся высадиться на берег, очень порадовалась бы возможности обратить свои пулеметы против настоящего преступника.
Около десяти утра я заметил два их катера, серых с белым, – они шли наперерез мне, на запад. Я свернул на север и оторвался от них благодаря шквалу, чуть не опрокинувшему «крис-крафт», потеряв еще больше времени и горючего. При первой же возможности я вернулся на прежний курс. От ударов волн все мои многочисленные травмы болели, а голова так просто раскалывалась.
На Кайо-Конфитес я пришел в 13:45. Стрелка топливомера стояла на нуле последние десять миль, запасного бака на катере не было. Войдя в маленькую бухту, я на миг обрадовался, не видя «Пилар». Потом увидел палатки, намокшее кострище, людей вокруг казармы – и приуныл.
Моторы заглохли, как только я прошел через риф. Кубинский лейтенант и его солдаты выбежали на берег с винтовками времен Испано-американской войны, Гест, Эррера и Фуэнтес – с ниньос, но тут кто-то додумался посмотреть в бинокль.
– Это Лукас! – крикнул Гест, усиленно махая кубинцам. Я греб через лагуну одним веслом – только высокий прибой позволял мне двигать вперед тяжелую лодку. Синмор, Саксон и мальчики вылезли из палаток и присоединились к прочим на берегу.
– Где папа? – прокричал Патрик.
– Что с «Лоррейн»? – Гест вошел в воду и помог мне вытащить «крис-крафт» на гальку. – Где Эрнест?
Дождь еще моросил, меня била дрожь. Ноги после штормового моря отказывались держать. Пытаясь что-то сказать, я только клацал зубами.
Синмор закутал меня в одеяло, Фуэнтес принес кружку с горячим кофе. Кубинцы и команда «Пилар» столпились вокруг.
– Что случилось, Лукас? – спрашивал Грегори. – Где папа?
– Что значит «где»? – проговорил я. – И откуда мне знать?
Все заговорили наперебой. Саксон сбегал в палатку и принес скомканный, вырванный из радиожурнала листок.
– Это передали морзянкой по каналу морской пехоты в десять тридцать утра.
ХЕМИНГУЭЮ. ВСТРЕЧАЕМСЯ В БУХТЕ ГДЕ ЗАРЫЛИ ЕВРОПЕЙСКИЕ АРТЕФАКТЫ. Я ВСЕ ПОНЯЛ. ПРИВЕЗИ ДОКУМЕНТЫ. ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО. МАЛЬЧИКИ В БЕЗОПАСНОСТИ. ПРИЕЗЖАЙ ОДИН. Я ПРИДУ НА ЛОРРЕЙН. ЛУКАС
– Ты это не посылал, – утвердительно сказал Гест.
Кивнув, я сел на походный табурет. Колумбия всегда на шаг впереди. Теперь он получит и Хемингуэя, и документы.
– Когда он ушел?
– Минут через пятнадцать после радиограммы, – сказал Синмор.
«И вы его отпустили?» – говорил мой взгляд.
– Он сказал, что вы обо всем договорились и он должен быть там один, – сказал Эррера.
– Черт, черт, черт. – Гест, чуть не плача, плюхнулся на песок.
– Так где же папа? – опять спросил Грегори. Никто ему не ответил.
Я встал, сбросил с себя одеяло.
– Грегорио, приготовишь мне термос с кофе и пару сэндвичей? И самый сильный бинокль, какой есть. Вулфер, Синмор, Роберто – помогите заправить катер. Вы позволите мне залить бак, лейтенант? И взять хотя бы один запасной?
– Конечно.
– Патрик, Грегори, тащите все запасные рожки для ниньос, которые оставил ваш папа. И пару гранат из зеленого ящика. Осторожно только, чеки не выдерните.
– Мы с тобой, – заявил Гест тоном, не допускающим возражений.
– Нет, – ответил я тоном, пресекающим дальнейшие споры.
Дождь еще шел, когда я увидел бездействующий маяк на мысе Рома. Пока «крис-крафт» заправляли, я разобрал «ремингтон», смазал и снова собрал. Синмор забрал с катера два мокрых «томпсона» и дал мне свой, смазанный и с полной обоймой. Мальчики принесли в непромокаемом мешочке шесть запасных рожков и две гранаты, Фуэнтес уложил в такую же непромокаемую сумку еду, кофе и бинокль.
Когда мы закрепили запасной топливный бак в кормовом кокпите, пришел кубинский лейтенант и сказал:
– Сеньор Лукас, нам только что сообщили, что подходящий под это описание катер угнали с применением оружия. Нам приказано арестовать или уничтожить угонщика, если мы увидим его.
– Вы его видели, лейтенант? – спросил я, глядя ему в глаза.
– К сожалению, нет, сеньор Лукас, но мои люди будут вести наблюдение весь день и всю ночь.
– Мудрое решение, лейтенант. Большое спасибо.
– За бензин? Его привезли нам для нужд сеньора Хемингуэя.
– За всё. – Я крепко пожал ему руку.
– С Богом, сеньор Лукас.
