Он, похоже, удивился и около секунды думал, отвечать или нет – вдруг это что-то мне даст, – но все же ответил.
– «Ремингтон-30.06» с шестикратным увеличением. При луне самое то.
– Я смотрю, СД-VI выдает их как профбилеты. Точно такую же я забрал у Панамы перед тем, как убил ее.
Мальдонадо не отреагировал. Либо он превосходный актер, что вряд ли, либо не знает, какая у нее кличка.
– У Марии, – пояснил я. – Сначала нашел винтовку, потом девку утопил.
На этот раз губы у него сжались и палец на спуске напрягся.
– Ты убил Марию? – Я с трудом расслышал его из-за грома. Может, он ждал как раз этого – когда гроза прямо над головой, выстрела никто не услышит.
– Ясное дело, – засмеялся я. – Зачем оставлять такую лживую сучку в живых.
Я хотел спровоцировать его на что-нибудь кроме выстрела, но он неожиданно улыбнулся опять.
– Ну и правильно. Убийца стервозная. Я всегда говорил сеньору Беккеру, что ее бензином облить надо да и поджечь. – Он снова посмотрел на часы и осклабился еще шире. – Вы арестованы, специальный агент Лукас.
– За что? – Разговор был предпочтительней пули в лоб. Дождь шел на нас над крышами Старой Гаваны черной завесой. Луна скрылась, и только молнии освещали кладбище с севера и востока. Мальдонадо свободно мог пальнуть в меня хоть из пушки.
– За убийство сеньора Эрнеста Хемингуэя. – Вот он, смертный приговор.
– А документы вам разве не нужны? – спросил я. – Разве Беккер не велел тебе получить немецкие документы? – Его палец уже до половины отвел спуск назад.
– Они у Хемингуэя. – Молния ударила всего в сотне ярдов от нас, гром раскатился следом.
Не мог он этого знать. Мы решили, что Хемингуэй возьмет пакет, когда отправится на «Пилар», – не таскать же мне их целую неделю по городу.
– А вот и нет. Они у меня в машине. Беккер тебе премию за них выплатит!
Он немного откинул голову, и я увидел его глаза. Лейтенант при всей своей хитрости и подлости умом не блистал. У него ушло четыре-пять секунд, чтобы сообразить, что с гауптштурмфюрера действительно можно содрать лишние деньги, но мне жизнь для этого не обязательно оставлять. Можно просто пристрелить меня, найти машину и забрать документы.
Он опустил револьвер чуть пониже, целясь мне в сердце.
Молния попала не в купол, а в статую Правосудия, что было еще лучше: вспышка позади меня на миг ослепила Мальдонадо, и гром сотряс мавзолей, как взрыв.
Я метнулся влево, ударившись о крышу плечом, и перекатился в сторону лейтенанта. Он выстрелил, но пуля прошла над моим правым плечом и выбила из парапета кусочек мрамора. Выстрелил еще раз, но я уже вскочил на ноги, и пуля прошла у меня между ног, оцарапав ляжку. Я швырнул в лицо Мальдонадо, тоже встававшему, две пригоршни гравия. Третья пуля пробила мочку моего уха.
Я схватился обеими руками за его правую, направил револьвер вниз и подсек ему ноги. Мы оба упали, но я позаботился оказаться сверху. Чесночный дух вышел из него, как из кузнечного меха.
Он вцепился мне в лицо ногтями левой руки. Я в ответ сломал ему правое запястье. Револьвер выпал – мой «магнум» лежал теперь ближе, чем его «кольт».
Он с воплем отъехал вбок, впечатал меня в мраморную стену у основания купола, выругался по-испански и встал, держась за сломанное запястье. Я разбежался, как для гола, и пнул его по яйцам так, что он буквально взлетел. Молния ударила еще дважды – один раз в высоко воздетый крест мраморного святого внизу. Двойной раскат грома не до конца заглушил рев Бешеного Коня. Он сложился, как аккордеон высотой шесть футов, шляпа с него слетела.
Я спрятал «магнум» в кобуру, не сводя глаз с Мальдонадо – у него мог быть другой пистолет в ботинке или нож в рукаве. Ну, разве что в левом: его правая кисть выгнулась назад под углом, и он катался по крыше, не зная, за что держаться, за пах или за руку.
Я надавил коленом на выпирающий кадык лейтенанта, пригвоздил его к крыше, приставил собственный нож к его правому глазу. Дождь уже поливал нас вовсю.
– Говори: кто должен убить Хемингуэя?
Он не решался открыть рот, боясь потерять глаз. Я приподнял нож, готовясь перерезать ему горло при малейшем сопротивлении.
Он даже не думал сопротивляться, только стонал.
– Заткнись. – Я срезал лоскут кожи между его ухом и углом рта. – Кто?
Мальдонадо взвыл. Гроза уже пронеслась над кладбищем, но гром еще перекатывался.
– Кто второй тодтовец? Сколько вас?
Новые стоны.
– Говори. – Нож снова переместился к глазу.
– Не знаю, сеньор. Клянусь. Я не знаю. Я должен был дождаться вас здесь… Беккер сказал, что вы придете один… Подождать еще десять минут для верности и убить вас. Если бы нас обнаружили, я сказал бы, что вы оказали сопротивление при аресте. Если нет, я завтра отвез бы ваше тело на берег…
– Куда именно?
– Далеко на восток. В Нуэвитас.
Нуэвитас расположен ниже Камагуэйского архипелага и Кайо-Конфитес.
– Кто приказал?
– Беккер.
– Лично?
– Нет… пожалуйста, не нажимайте так сильно…
– А как?
– По телефону… междугородний звонок…
– С Кубы?
– Не знаю, сеньор. Клянусь.
– Дельгадо участвует?
