– Он сказал, в книге есть девушка, которую зовут как меня.
Я вытряс из заряженного пистолета патроны.
– А с этим он что велел делать?
– Если сюда придет Бешеный Конь, я должна бежать. Если не смогу, должна защищаться. Теперь я и этого не смогу, потому что вы вынули пули. – Она чуть не плакала.
– Эти пули только разозлят твоего Коня. Скорей всего, ты сама поранишься или попадешь в кого-то другого.
– Сеньор Папа будет недоволен.
– Я поговорю с сеньором Папой. Читай свою книжку, а пистолет не трогай.
Она по-детски надулась.
– Я не умею читать, сеньор Лукас.
– Так пусти ее на растопку. Tengo que ir. Tengo mucho que hacer[31]. – Мне правда много всего предстояло сделать до вечерних игрищ в порту.
Предполагалось, что шоу начнется в пятнадцать минут первого, но флотилия из пяти моторок выступила лишь в двадцать две минуты. С лодок пускали ракеты.
Я насчитал два глиссера и три рыбацких катера. «Пилар», конечно, отсутствовала, поскольку все лодки были неместные. Все названия закрасили или занавесили, якобы случайно. Все, кто был на борту, низко надвинули шляпы и притворялись пьяными в хлам. Лодки под вопли и пальбу неслись к освещенной яхте.
Я снова навел на нее бинокль. Часовые подняли тревогу, на мостик вышел офицер. Один охранник показал на пулеметный лафет, но офицер покачал головой, вернулся в рубку и вышел снова в сопровождении лысого, которого мы видели с пловчихой на палубе. Лысый был в смокинге и курил, вставив сигарету в длинный черный мундштук.
Патрульная лодка пыталась перекрыть дорогу флотилии, но моторки рассредоточились, и это было все равно что загонять мраморные шарики в гору. Двое патрульных, держа наготове автоматы «томпсон», жалобно смотрели на яхту в ожидании указаний. Вахтенный офицер качал головой и махал руками – не вздумайте, мол. Патрульные спрятали автоматы, и лодка отошла к самому борту яхты.
Я различал на головной моторке Хемингуэя. Лица´ под полями рыбацкой соломенной шляпы было не видно, но я узнал его по мощному торсу и массивным рукам. Вокруг него смеялись и кидали в воду бутылки из-под виски. Флотилия выходила из гавани между двумя старыми фортами – в городе и на противоположном холме. Кто-то пустил ракету над самой яхтой. Офицер кричал в мегафон, чтобы они отошли, но разрывы петард, вишневых бомб и сигнальных ракет его заглушали.
Один из глиссеров начал кружить в пятидесяти ярдах от яхты, отвлекая на себя часовых и патрульную лодку. Хемингуэй тем временем прицелился из ракетницы в яхту.
Ракеты пускали будто бы наугад, но почти все они взрывались над «Южным Крестом». Дурацкие бамбуковые шесты служили базуками. Красный цветок распустился всего в десяти ярдах над носом яхты, и патрульная лодка ринулась отгонять ту, с которой стреляли.
Парашют первой ракеты Хемингуэя раскрылся в двадцати футах от яхты. Снаряд спланировал в воду, зашипел и погас.
– Эй вы, черт вас дери! – орал лысый, выронив от волнения свой мундштук. – А ну прекратите, свиньи! – Слышно его было плохо.
Наша пожарная лодка с потушенными огнями отчалила от заброшенного эллинга на городской стороне и пошла на малой скорости к яхте.
Хемингуэй снова выстрелил. Ракета разорвалась над кормой и упала за левый борт. Патрульная моторка устремилась к лодке Хемингуэя.
Кто-то пальнул прямо в мостик. Офицер и лысый пригнулись. Фортепьяно умолкло, мужчины в смокингах и женщины в вечерних платьях высыпали на палубу. Офицер стал загонять их назад. Две белые вспышки полыхнули над самым носом.
Часовой трижды выстрелил из винтовки в воздух.
Хемингуэй, не обращая внимания на весь этот бедлам и легкую зыбь, стоял на носу головной моторки. Выждав момент, когда все остальные хлопки затихли, он поднял ракетницу чуть выше, прицелился, выстрелил.
Ракета, прочертив красную дугу, упала на палубу – часовые и зеваки бросились кто куда – и закатилась под брезент, покрывавший штабеля ящиков. Ракета с другой лодки прилетела туда же. Под брезентом вспыхнул огонь.
Патрульные начали обстреливать лодку Хемингуэя. Флотилия разбежалась в разные стороны, выкрикивая испанские ругательства и продолжая пускать ракеты. Глиссер сделал финт к яхте, отвлек на себя патрульную лодку и умчался на запад.
Наш пожарный катер рванул вперед, включив одновременно ходовые огни, мигалку, прожектор и сирену. Хемингуэй заверил нас, что это настоящая пожарная лодка, хотя использовали ее только дважды. В 1932 году торговый корабль успел выгореть до ватерлинии посреди гавани, пока пожарные поливали его из шлангов, а в прошлом году за восемь миль от берега взорвался кубинский военный корабль – пожарным осталось только подобрать трупы. Вся команда, восемь человек, состояла из волонтеров, друзей писателя; на своем корыте они не столько отрабатывали приемы борьбы с огнем, сколько рыбачили, а в промежутках пили.
