– На новой модели класса IX калибр как раз 105 миллиметров. А ее пулеметы разнесут «Пилар» вдребезги еще до того, как мы вытащим на палубу базуку или противотанковое ружье.
– В таком случае, мой таинственный друг, нам полный пипец. Я так и сказал полковнику. Нам, и тебе в том числе.
Я понял, что мне полный пипец, уже назавтра после пожара. Либо я доложу, что участвовал во вторжении на яхту, принадлежащую американской некоммерческой организации, будучи причастен также к поджогу упомянутой яхты, – и буду, скорее всего, уволен; либо умолчу, предоставив доложить обо всем Дельгадо или кому-то еще, – и определенно буду уволен. Остаются также пропавший шифровальный блокнот и пропавшая проститутка. Я ничего не сообщил об этих незначительных фактах и знал, что чем дольше молчу, тем хуже будет выглядеть моя некомпетентность и/или нечистая совесть, когда все всплывет. Хорош шпион, который выполняет приказы того, за кем шпионит, не ставя в известность Бюро.
Изложив все это на бумаге, я в тот же день заехал на явку, чтобы отдать свой рапорт Дельгадо.
Он пришел на несколько минут позже, в чистой гуайябере и низко нахлобученной соломенной шляпе. Вскрыв и прочитав мой рапорт со своим обычным нахальством, он насмешливо протянул:
– Лукас-Лукас-Лукас…
– Твое дело – передать это по назначению, – огрызнулся я. – И спроси заодно, не могут ли в Бюро опознать женщину и лысого с яхты. Если надо, я достану их фотографии и отпечатки.
– Если я передам это мистеру Гуверу, тебя тут же попрут со службы – не успеешь их досье почитать.
Я не в первый и даже не в десятый раз прикинул, как стал бы с ним драться. Это было бы нелегко. Он не придерживался бы правил и откровенно стремился меня убить.
– С чего вдруг? Это не первый тайный обыск в моей карьере.
– Первый без разрешения сверху, – заметил Дельгадо со своей гнусной улыбочкой. – Если не считать, что Хемингуэй тебе разрешил.
– Мне велели подчиняться ему, чтобы завоевать его доверие. Я не смогу выполнить задание, если он не будет мне доверять.
– А с чего ты взял, что он тебе доверяет? И неужели ты правда думаешь, что директор позволит одному из своих мальчиков прятать шлюх от вполне правомочной кубинской полиции? Подозреваемых в убийстве шлюх, заметим себе.
– Кохлера не она убила.
– Не будь так уверен. В нашем бизнесе все возможно.
– Отправь рапорт, и все тут.
Он швырнул конверт через стол ко мне.
– Нет.
Я моргнул.
– Перепиши так, чтоб непонятно было, откуда ты взял блокнот и названия книжек Кохлера. Дай понять, что их как-то заполучила банда Хемингуэя. А про девку вообще не пиши. Так работа останется за тобой и нам не придется всё начинать с нуля.
Я откинулся на спинку своего жесткого стула. На кой тебе это черт, Дельгадо – или как там тебя зовут?
Он, будто прочитав мои мысли, улыбнулся, снял шляпу и вытер изнутри носовым платком.
– Так чем же мотивирован мой приказ, Лукас?
– Приказывать мне ты не можешь, – отрезал я. – Ты мой связной, а не контролер. Мне приказано докладывать через тебя напрямую мистеру Гуверу.
Дельгадо не переставал улыбаться, но смотрел жестко и холодно.
– Именно в качестве твоего связного с мистером Гувером я и приказываю тебе переписать эту сраную бумажонку. Факты оставь, а о своем участии не пиши. Если директор подумает, что ты пляшешь под дудку Хемингуэя, он тебя выдернет отсюда с такой скоростью, что головенка закружится. И что потом? Другого «связного» писатель уже не примет. Мне придется денно и нощно следить за Хитрой Конторой извне, а недоумки из гаванского филиала будут дышать мне в затылок.
Хотел бы я знать, кто лучше обучен смертельному рукопашному бою – Дельгадо или я. Интересно было бы выяснить.
Он достал из сумки две тонких папочки, выложил их на стол.
– Я предвидел, что они тебе пригодятся. – Он встал, потянулся. – Пойду выпью. Как прочтешь, оставь тут. Вернусь – заберу.
Так бы он и оставил меня одного с секретными материалами. Будет сидеть снаружи и ждать, когда я уйду.
Сначала я открыл папку потоньше. Стандартное досье ФБР, не конфиденциальное из гуверовского архива. В аннотации предупреждалось, что здесь нет рапортов наблюдения, микроснимков и аналитических выводов. Дело на эту женщину, как и на миллионы других американских граждан, завели потому, что она общалась с субъектами или группами, попавшими в поле зрения ФБР, или по анонимному доносу, или просто потому, что ее имя где-то когда-то всплыло.
Хельга Зоннеманн, первоначально Хельга Бишофф, родилась в Дюссельдорфе в августе 1911 года. Ее отец погиб за кайзера в 1916-м, надышавшись на Сомме газами. В 1921 году мать вышла замуж вторично, за Карла Фридриха Зоннеманна, имевшего двух дочерей и трех сыновей от первого брака. Одной из сводных сестер Хельги была Эмми, будущая жена Германа Геринга.
