– Вот как, герр Шелл? – сверкнула глазами Дитрих. – Вы думаете, русских так легко покорить? Немцы, по-вашему, непобедимы?
Шлегель покраснел заново.
– Позвольте вам напомнить, мадам, что по рождению я голландец. Да, мать у меня немка и дома мы говорили по-немецки, но ни Германию, ни миф о ее непобедимости я не поддерживаю. Однако новости с восточного фронта показывают, что Советам осталось не так уж много времени.
– В прошлом году то же самое говорили об Англии, но британский флаг пока что не спущен.
Хемингуэй снова наполнил бокалы.
– Но их конвои терпят огромный ущерб, Марлен. Ни один остров не может вести войну, если его морские пути под угрозой.
– Неужели волчьи стаи лютуют и здесь, на юге? – спросила Зоннеманн. – Мы разное слышали перед отплытием из Нассау, но…
– Стаями они охотятся только в Северной Атлантике, дочка, – далеко на юге встречаются только отдельные лодки, но и они топят торговые суда почем зря. Около тридцати пяти в неделю, как мне сказали в посольстве. Удивляюсь, как ваш капитан не боится быть потопленным или захваченным немецкой подлодкой.
– Мы мирный научный корабль, у нас на борту все штатские, – заявил Шлегель. – Субмарины не станут нас беспокоить.
– Не будьте так уверены, Тедди. Стоит немецкому капитану посмотреть в перископ на вашу яхту размером с эсминец, он сразу всплывет и потопит вас просто так, из вредности. Надеюсь, конечно, что этого не случится – ведь яхта будет служить вам отелем, пока вы ищете эти свои руины.
– Да, притом очень комфортабельным. – Зоннеманн стала чертить пальцем по скатерти, будто рисуя карту. – После инков осталась дорога длиной 2500 миль вдоль побережья и такая же – в глубину суши. Мы надеемся найти один из затерянных городов в южном конце прибрежного тракта. И хотя фонд «Викинг» – организация некоммерческая, находки могут стоить немалых денег.
– Утварь? – спросила Геллхорн. – Произведения искусства?
– Утварь тоже, но самое волнующее… Можно рассказать им про гобелены Толедо, Тедди?
Шлегель, явно понятия не имеющий, о чем она говорит, помолчал и молвил:
– Думаю, что да, Хельга.
– Вице-король Франсиско де Толедо писал Филлипу Второму – это письмо хранится в Архивах Индий, у меня есть его копия, – что отправляет в Испанию четыре гигантских гобелена с картами Анд, превосходящие красотой и богатством все ткани Перу и христианского мира. Письмо дошло до адресата, а гобелены нет.
– И вы думаете найти их в джунглях Перу? – удивилась Дитрих. – Но ведь ткани давно сгнили бы в таком климате?
– Нет, если их упаковали как следует и глубоко закопали, – с энтузиазмом заверила Зоннеманн.
– Довольно уже, Хельга, – сказал Шлегель. – Кому интересны наши древние артефакты.
Рамон и две горничные внесли пылающий торт – повар после кубинских блюд отвел душу на десерте «Аляска».
– Но почему Куба? – спросил Хемингуэй за десертом, возвращаясь к прежнему разговору. – Что ваша экспедиция делает здесь?
– Пока мы, ученые, готовимся к полевым работам, капитан и команда осваивают корабль, – сухо ответил Шлегель. – Сейчас мы ремонтируемся – главный вал, кажется, неисправен – и через несколько недель отплывем в Перу.
– Через Канал? – спросила Геллхорн.
– Да, разумеется.
– Так сколько же продержалась империя инков, мисс Зоннеманн?
– Зовите меня Хельгой, пожалуйста. Или дочкой, если вам так больше нравится… но вы ведь всего лет на десять старше меня?
Хемингуэй выдал свою победительную улыбку.
– Хорошо, Хельга.
– А продержалась она, Эрнест, всего два века – с первой половины четырнадцатого и экспансии Юпанки до 1532-го, когда Писарро с маленьким войском пришел ее завоевывать. И больше трехсот лет оставалась под испанским владычеством.
– Да-да. Несколько сот испанцев в доспехах… сколько инков они победили, Хельга?
– Считается, что инков в то время было больше двенадцати миллионов.
– Боже, – сказала Дитрих. – Такой огромный народ уступил горстке захватчиков?
– Невольно вспоминается наш друг Гитлер, – взмахнул десертной вилкой Хемингуэй. – Он задумал тысячелетний рейх, но мне сдается, что этот год станет для него наивысшей точкой прилива. Всегда найдутся сукины дети покруче – на примере тех же испанцев и древних инков.
Шлегель сидел с каменным лицом, а Зоннеманн сказала с улыбкой:
– Да, но испанцам сыграла на руку междоусобная борьба за императорский трон – и повальная болезнь, бушевавшая в то время в империи. Даже дорожная сеть, намного превосходящая европейскую, помогла им.
– Вроде автобанов Гитлера? Мне сдается, что Паттон года через два-три поведет по ним танки «Шерман».
Шлегелю это направление разговора явно не нравилось.
– Думаю, немцы будут слишком заняты войной с коммунистическими ордами, чтобы думать об экспансии, – сказал он. – Я, конечно, не сочувствую целям нацистов, но нужно признать, что немцы отстаивают западную цивилизацию в борьбе со славянскими потомками Чингисхана.
