Хемингуэй помолчал несколько минут и спросил:
– Кто еще мог убить его, Лукас?
– Потом скажу.
– Говори сейчас – «потом» у тебя не будет. Скажи, кто ты, на кого работаешь и кто мог убить мальчика, – а нет, так вылезай из машины и больше на финку не приходи.
Я колебался. Если скажу, моей работе в ФБР и СРС конец. Дворники работали почем зря, дождь стучал по съемной крыше «линкольна», как по гробу Сантьяго. Я понял, что больше не работаю там.
– Я работал в ФБР. Эдгар Гувер послал меня сюда шпионить за тобой и передавать ему доклады через связного.
Хемингуэй остановился у обочины и повернулся ко мне. Грузовики, разбрызгивая воду, шли мимо нас.
Я рассказал ему о Дельгадо, о Тедди Шлегеле, Инге Арвад, Хельге Зоннеманн, Иоганне Зигфриде Беккере. Рассказал, как абвер и ФБР передают деньги лейтенанту Мальдонадо и его начальнику, Хуанито Свидетелю Иеговы. Рассказал о моих контактах с коммандером Флемингом по пути на Кубу и высшим офицером УСС Уоллесом Бета Филлипсом по прибытии. О винтовочном выстреле во время потешной атаки на Стейнхарта и о второй радиограмме, перехваченной мной во время похода к пещерам.
– И что же в ней сказано? – ровным голосом спросил Хемингуэй.
– Не знаю. Это цифровой шифр, незнакомый мне. Видимо, нам не полагалось ее расшифровывать.
– А ту первую, про двух агентов, полагалось, выходит?
– Видимо, так.
– Почему?
– Не знаю.
– Они все кружили вокруг… ФБР, ВМР, британцы твои… как их там?
– БСКБ.
– УСС. Немецкая разведка.
– Обе службы, – подтвердил я. – Абвер и РСХА IV.
– Понятия не имел, что у них там аж две шарашки.
– Да ты вообще ни хрена не знаешь.
– А ты, выходит, знаешь.
– Я знаю.
– А мне почему рассказываешь? И с какого… я должен тебе верить, раз до сих пор ты мне врал?
Я ответил только на первый вопрос:
– Рассказываю, потому что мальчик убит. И потому что нас подставляют с неясной мне целью.
– Так кто убил мальчика?
– Возможно, и Мальдонадо. Если лейтенант обнаружил слежку, он мог дождаться, когда нас не будет, настигнуть мальчика на пустой дороге и убить.
– Кто еще мог?
– Возможно, Дельгадо.
– Фэбээровец? Я думал, что вы, уклонисты долбаные, только других уклонистов отстреливаете.
– Дельгадо – особый случай. Если он тот, кто я думаю, убивать ему не впервой. И я уже не уверен, на кого он работает.
– Думаешь, к немцам переметнулся?
– Возможно. Их разведка в этом полушарии дерьмово работает, но денег у них полно. Наемника вроде Дельгадо вполне могут перекупить.
– Кто еще, Лукас?
Я пожал плечами.
– Шлегель, пожалуй, не тот тип, но он мог заплатить кому-то из немцев или сочувствующих. Хельга Зоннеманн…
– Хельга?
Я более подробно рассказал о том, что почерпнул из ее досье.
– Мать твою Исусову. Они что, все с Гитлером лично знакомы?
– Твои гости в том числе.
– Мои гости?
– Ингрид Бергман – забыл? И Дитрих тоже пытались завербовать в их разведку.
– А она их послала.
– Как она говорит.
– Не нравишься ты мне, Лукас, – осклабился он. – Очень не нравишься. – И добавил после короткой паузы – дождь и тот перестал: – Скажи-ка: почему бы мне не вышибить твою брехливую задницу из машины и не пристрелить тебя, если снова сунешься ко мне или к детям?
– Потому что мне непонятно, что тут творится. Кто-то хочет, чтобы ты взял этих двух агентов тринадцатого числа.
– Зачем?
– Не знаю. Тут какая-то сложная игра, и твою сраную Хитрую Контору используют в ней как пешку. Думаю, тебе нужна моя помощь.
– Чтобы ты мог доложить об этом Эдгару Гуверу?
– С ним покончено. Я продолжу ему докладывать, но ничего важного Бюро от меня не узнает, пока мы не разберемся во всем.
– По-твоему, это опасно?
– Да.
– Для Гиги и Мышки или только для нас с тобой?
Я помедлил.
– Думаю, что риску подвергаются все, кто тебя окружает.
Он потер подбородок.
– Неужели ФБР действительно способно убить американского гражданина? Его семью и друзей?
– Не знаю. Гувер предпочитает убирать людей посредством утечек, намеков, шантажа, налоговой службы. Но вопрос в том, от ФБР ли исходит опасность. Тут замешаны еще британцы, УСС и обе немецкие разведслужбы.
– Estamos copados, – сказал Хемингуэй. – Нас окружили. – Он любил это выражение, но теперь говорил серьезно.
– Да, – сказал я.
Он снова вывел машину на шоссе и поехал на финку Вихия.
Прежде чем ехать на встречу с Дельгадо, я зашел в большой дом. Хемингуэй сидел в гостиной, в своем цветастом кресле, у столика, заставленного бутылками и стаканами. На коленях у него лежал большой черный кот, на ковре валялось еще с десяток. Хозяин открыл для них жестянку с лососем и две маленьких банки сардин. В руке он держал стакан с чистым, похоже, джином. Неподвижный взгляд и обрюзгшее лицо показывали, что набрался он крепко.
