– Сеньор Лукас, – протянул он. – Я уже знакомил вас со своими дорогими друзьями, los gatos? Вот этот красавец – Буасси д’Англа, – сказал он, поглаживая мурлычащего зверя у себя на коленях. – Одинокого ты знаешь. Рядом, помельче – Брат Одинокого, хотя это сестра. Это Тестер, а это ее котенок, вундеркот. Толстяк на краю ковра – Вулфер, рядом Гудвилл – в честь Нельсона Рокфеллера, посла доброй воли в несчастных занюханных странах к югу от великих и могучих Estados Unidos. Одинокий все утро пил со мной молоко и виски, напился под завязку и ничего тебе не покажет. Кошки вообще никогда фокусов не показывают, знаешь? Они делают только то, что им хочется, но будут пить молоко с виски, если любят тебя и если их это в данный момент устраивает. А это вот Диллинджер, в честь гангстера с большим членом, само собой. Думаю, у него на этой почве мания величия развилась, но держалась она недолго. Марти кастрировала его и других котов, когда мы ушли в свой первый патруль. Знал ты об этом, сеньор Лукас, шпион Лукас, стукач Лукас?
Я слышал, как они орали друг на друга, но промолчал.
– Сука. Нет, детка, это я не тебе. – Он почесал шейку Буасси. – Я ей сегодня каблограмму послал. Не знаю, где она сейчас обретается, и потому разослал повсюду: на Гаити, Пуэрто-Рико, Сен-Тома, Сен-Барт, Антигуа, Бимини – на все остановки ее долбаного маршрута. Знаешь, что в телеграмме? Вопросик: «Ты военный корреспондент или мужняя жена?» – Он удовлетворенно кивнул, осторожно спустил Буасси на ковер и налил еще на три пальца джину. – Выпьешь, спецагент Лукас?
– Нет.
– Сука спесивая. Операция «Одинокий», говорит, чушь, вы все дурью маетесь. Ты, говорит, ни слова путного не написал после «Колокола». А я ей: меня, сука, будут читать, когда тебя черви давно доедят. – Он выпил и прищурился. – Ты что-то хотел, Лукас?
– Я в город еду. Возьму машину.
– Точно выпить не хочешь?
– Нет.
– Если не хочешь пить со мной джин, я попрошу принести тебе холодного чая. А нет, так можешь выдуть ведерко соплей и закусить гноем из уха дохлого ниггера.
– Нет, спасибо, – сказал я и вышел через террасу к стоящему на аллее «линкольну».
На пути в город я думал о Марии, чтобы не репетировать в сотый раз встречу с Дельгадо.
О смерти мальчика я, конечно, ей не сказал, но она что-то почувствовала и поняла, что мне хочется побыть одному. Когда я смотрел в потолок, даже не пытаясь заснуть, она лежала на своей койке, не касаясь меня. Когда собрался идти печатать свой идиотский рапорт Гуверу, она молча принесла мне парусиновые туфли и джинсовую рубашку. Я на миг представил себе, что значит быть нормальным человеком, делить свое горе с кем-то другим, говорить откровенно о том, что тебя гложет. Ночью я утопил эту мысль в виски и машинописных фантазиях и теперь снова выбросил из головы, завидев вдали две дымовые трубы Электрической компании.
Револьвер лежал на сиденье рядом со мной. Было некомфортно не чувствовать его сзади за поясом. Я зарядил патронник под ударником, который оставлял обычно пустым, и положил дюжину запасных патронов в карман пиджака. Это было в общем-то глупо: если у нас с Дельгадо начнется разборка, закончится она до того, как я успею перезарядить револьвер. Но опять-таки, лучше иметь лишние боеприпасы, которые не пригодятся, чем… и т. д.
Я припарковал машину в Старой Гаване и пошел на явку пешком, чтобы прийти точно в срок.
Уоллес Бета Филлипс совершенно правильно вычислил, что произошло на улице Симона Боливара в Веракрусе. Двое агентов абвера пришли на полчаса раньше и устроили мне засаду в передней комнате. К тому времени я уже почти два часа сидел в шкафу, в коридоре. Один из соседей, по словам Филлипса, видел, как мальчик бросил камень в переднюю дверь, и тут началась стрельба. Это был не мальчик, а забулдыга-карлик пятидесяти трех лет по прозвищу Эль Гиганте. Я заплатил ему сто пятьдесят песо, чтобы швырнул камень и сразу же сделал ноги.
Сегодня я приду вовремя.
Револьвер снова давил на поясницу, но Дельгадо не мог о нем знать, не обыскав меня. Пиджак был свободный, и я хорошо напрактиковался выхватывать из-под него ствол. Место было все-таки неудобное, но поясная или плечевая кобура были бы слишком заметны, не говоря уж о моей привычке совать оружие за пояс над левым брючным карманом. Хотелось бы, конечно, взять 357-й вместо 38-го на случай, если придется стрелять через стену или дверь хижины, но такой большой револьвер было бы еще трудней спрятать.
Где бы я ждал на месте Дельгадо, чтобы обезопасить себя от спецагента Джо Лукаса? Скорей всего, снаружи или в соседней хибарке. Но тут всегда остается шанс, что Лукас подойдет к дому со стороны переулка. А если в доме, то где? В смежной с большой комнатой каморке без окон, вот где. Лег бы в темноте на пол, забаррикадировав заднюю дверь, и ждал, когда силуэт Лукаса нарисуется в проеме передней. Может, выждал бы еще пару секунд, чтобы Лукас прошел в комнату, где спрятаться негде, кроме как за столом, а стена примет на себя пули и заглушит выстрелы. Потом просто ушел бы, оставив труп на поживу крысам.
