Дельта не была рабыней. Среди ее соплеменников были известные, образованные люди, наделенные властью, но из-за темной кожи, внешности и происхождения белая раса на Западе их не признавала. Само время было против Дельты и Андре. Они полюбили друг друга в эпоху нетерпимости и расовых предрассудков. Традиция, вера, честь и строгая мораль известного племени, к которому принадлежал отец Дельты, стали теми присяжными, которые вынесли ей приговор. Были неприемлемы ни внебрачная беременность, лишенная родительского благословения, ни брак, не подтвержденный местным церковным ритуалом. Отец назначает наказание, хотя мать возражает. Она принадлежит к прогрессивному православному племени, понимает, что возможны отроческая любовь и ранняя беременность. Она бы помогла Дельте поднять ребенка. Из-за переживаний ее разбивает апоплексический удар, перед смертью она умоляет мужа простить дочь. Отец в гневе произносит много неприятных слов, не предполагая, что Дельта слышит ссору родителей. Мать вручает ей старый эфиопский православный крест и благословляет ее. «Не забывай Христа, и он тебе поможет», – последние слова матери, которые слышала Дельта.
Дельта принимает назначенное наказание, не бунтует, ибо чувствует себя грешницей. Винит себя в смерти матери и в позоре, которым покрыла семью. Ей снятся колдуньи и мертвецы, они восстают из гробов и зовут ее с собой. После родов кошмары не прекращаются: она говорит с мертвыми и матерью, молит о прощении. Просит мать защитить дитя, которое будет у нее отнято. Из-за психического срыва она остается в больнице, а тем временем отец Дельты разрешает удочерить внучку, сохранив в тайне, кто ее новые родители. Последнее, что помнит Дельта, – как она надела свой крест на шею младенцу.
Дельта и Андре не увидят, как растет их ребенок, не будут знать, где он живет. Их любовь наказана вдвойне: они не могли видеть свое дитя и не могли больше встречаться сами. Все, что у них есть, – тени нежных встреч в далекие дни, в сгустившейся тишине. Разве кто-нибудь, кроме матери, имеет право решать судьбу ребенка? – спрашивала я себя. Кара взрослых была жестока и эгоистична. Невозможно понять разумом, какими мотивами они руководствовались, пусть даже зная, что ребенка-полукровку ждет в Америке тяжелая и трудная жизнь. Мне кажется, что мой богатый свекор, которого знали и ценили в высшем обществе, больше думал о своей деловой репутации, чем о том, как это скажется на будущем его сына. Согласившись, чтобы отец Дельты был судьей, он не интересовался, какое принято решение. О Дельте в доме больше не говорили, как если б ее никогда не было. Андре отослали на несколько месяцев к дядюшке во Францию.
Семья Андре долго жила в Эфиопии и здесь разбогатела. Здесь он родился. Его отец был послом, а до этого у него был бизнес в Африке. Отец Дельты был его переводчиком и доверенным лицом. Дети росли вместе. Между семьями завязалась дружба, но эта обманчивая связь существовала только в Эфиопии, где отец Дельты был известен как мудрый, порядочный, глубоко православный человек. Знаток многих языков, он был подготовлен для дипломатической службы, с его помощью американский посол достиг больших успехов в Эфиопии. Потом все уехали в Америку. Здесь продолжилась единственная, невинная любовь гимназиста.
Андре любил Эфиопию, знал ее языки. Детьми он и Дельта вместе посещали монастыри – те, куда дозволялось входить и женщинам. Он восхищался увиденными фресками и иконами. Дельта хорошо их знала, ведь ее семья была очень благочестива. Из поколения в поколение мужчины были священниками, как и братья ее отца. Отец Дельты возил Андре в монастыри, которые могли посещать только мужчины. Рассказывал ему о христианстве в Эфиопии, об истории византийской культуры и этих областей. Эфиопия известна именно тем, что добрая половина ее населения – православной веры. Она знаменита своими древними иконами, фресками, крестами и священными книгами, хранящимися в монастырях и церквах. В одной из областей страны монастыри были скрыты в скалах из-за оттоманского нашествия и экспансии ислама.
Христиан изгоняли, как было и в истории моей родины, на Балканах. Я рассказывала вам об этом. Вы хорошо знаете, как на наш народ из века в век нападали и отнимали наши земли. Может быть, поэтому нам так близки композиции Сибелиуса, особенно та, что была под запретом в период, когда доминировала ориентация на Россию. Эта симфоническая поэма – «Финляндия» (изначально она называлась «Суоми», а за границей была известна под названием «Отечество») – дышит любовью к родному краю, ее оркестровка прокладывает путь к каждому сердцу.
