Иона: О'кей. Попробую навести справки, может быть, получится сузить область поиска. Что собираешься делать?
Брат делает еще глоток.
Кай: Уберусь с Шетлендов, как и сказала Шэй. Надо постараться найти ее. И его, того доктора, с которого все началось.
Иона: Как вернешься?
Кай: Люди на лодке, которые привезли нас сюда, сказали, что нужно вернуться в пещеру, где они прятались в течение дня, и ждать. Но лодка не добралась до назначенного пункта, они все умерли от гриппа.
Иона: Знаю. Шэй сама мне сказала.
Кай: Но лодка там ходит не одна, так что пойду в пещеру и буду ждать. Надеюсь, кто-то появится. Других вариантов у меня нет.
Иона: О'кей. Если не сработает, дай знать. Может, придумаю что-то еще. Но есть одна проблема.
Кай: Какая?
Иона: Хотела предложить уничтожить ноутбук, которым ты пользуешься. Или бросить его в море. Чтобы хозяин, когда вернется, не нашел твоих следов и не отыскал нас. Но теперь ты не можешь этого сделать, потому что ноутбук еще может тебе понадобиться.
Иона дает Каю подробные инструкции, как стереть с компьютера историю посещения, и я ухожу. Я так обрадовалась поначалу, что теперь брат точно знает о моем присутствии, но теперь мои надежды рассеялись. Он по-прежнему не слышит меня и даже как будто вообще забыл о моем существовании, молчал с тех пор, как мы ушли с базы ВВС.
Выхожу из дома. Солнце повисло над горизонтом, но еще не темно. Шэй сказала, что на севере летом ночи вообще не бывает — просто темнеет и все. Летний сумрак, так она это назвала.
Дождь перестал — хотя мне-то все равно, — и я стою на той самой скале, где нашла вчера Кая. Я не чувствую ветра, но вижу, как колышется высокая трава, вижу белые барашки пены на неспокойном море.
Словно что-то толкает в спину, делаю шаг вперед, ныряю со скалы — вниз…
И останавливаюсь в воздухе, над самыми камнями, о которые разбиваются волны. Вокруг брызги. В тусклом свете вижу свои руки — если поднять, их очертания проступают на фоне полутьмы. Капли воды пролетают сквозь них, и я ничего не чувствую.
Я опускаюсь ниже и ниже, ничего не касаясь, ничего не ощущая. Соскальзываю в воду. Дальше не пускают камни, которые идут от скалы. Вода меня пропускает, а камни нет. Они должны быть холодными, но и холода я тоже не чувствую.
Если бы можно было броситься со скалы, и чтобы все прекратилось, прыгнула бы я?
Тьма. Смерть. Все это я. Могу остаться здесь одна навечно, и никто даже не вспомнит. Кай узнал, что я здесь, только потому, что Шэй ему сказала. Если уйду сейчас, он и не заметит. Без Шэй сказать маме, что я здесь, было некому. Мне пришлось оставить ее, чтобы пойти с Каем, и эта потеря до сих пор сидит во мне болью.
А отец? Его я даже не помню. Из того, что говорили Шэй и Кай, знаю его имя — доктор Алекс Кросс. Для Кая он — отчим, и Кай его терпеть не может. Брат думает, он имеет какое-то отношение к случившемуся со мной, хотя Шэй и моя мама с ним, кажется, не согласны. Но какое это имеет значение, если я его не помню?
У меня ничего нет. Без Шэй никто даже знать не будет о моем существовании.
Но есть кое-что еще, и это кое-что важнее меня. Оно вытащит меня отсюда и унесет с острова. Оно во мне, оно не гаснет и не остывает, и я чувствую его жар, даже не чувствуя холода воды и тепла солнца.
Горячая, раскаленная докрасна, негаснущая:
Ярость.
Вдалеке какой-то шум.
Кай?
Охваченная паникой, взлетаю на скалу и мчусь в дом. Кай стоит в передней, а по светлому ковру и по стене растекается красное. Но это не кровь — с ним все в порядке. Это вино. На полу осколки стекла. Должно быть, швырнул недопитую бутылку в стену — и вот результат.
Он стоит, сжав кулаки, и я подхожу и встаю рядом. Подношу мои кулаки к его кулакам, хотя он и не чувствует этого.
Да, Кай не слышит и не видит меня, но в этом мы с ним вместе.
Ярость — слишком слабое слово, чтобы передать мои чувства к Первому. Это он создал болезнь, которая изменила нас с Шэй. Он и вылечил меня — спалил в огне, превратив в то, что я есть теперь.
Вместе с Каем мы найдем его и заставим страдать.
