Ремень, наконец, поддался, и Мадлин увлекла рыжего марсианина прямо на каменный пол между стеллажами, одной рукой зарываясь в его густой мягкий загривок на затылке, а другой обхватывая все его мужское естество в наспех расстегнутых штанах. Тротл глухо заворчал, не торопясь перехватывать инициативу и явно наслаждаясь теми вспышками удовольствия, которые пробегали по нему от настойчивых ласк ее ладони и долгих поцелуев. Миг за мигом, движение за движением сознание его расслаблялось, а тяжелая складка между жесткими короткими бровями разглаживалась. Почти растворившись в жаре его тела, пряном аромате, который теперь усилился, и его тяжелом, жаждущем дыхании, Мадлин только успела заметить, что в этот раз его антенны не пылали мягкими вибрациями, а покорно молчали, уступая место обычным, почти земным желаниям.
Наконец, Тротл, шумно выдохнув, перехватил ее ладонь и хрипло пробормотал:
— Тебя не смущает наличие здесь камер?
Мадлин лишь рассеянно улыбнулась, прикусывая в нетерпении его разгоряченную шерсть на шее, и шепнула:
— Невероятно!
Тротл бархатисто рассмеялся и, парой ловких движений стянув с нее ботинки и штаны, а с себя очки, решительно перекатился на нее, обхватывая ладонями лицо и потираясь коричневым кончиком носа о ее зацелованные губы.
— Тогда, думаю, не стоит затягивать.
И под ее невольно вырвавшийся долгий стон заполнил ее собой, ловя в поцелуях все ее вздохи и уверенно начиная их на этот раз неистовый полет под мелодичное позвякивание цепочки с жетонами.
====== Глава 25 ======
Мадлин шагала вслед за Тротлом по карабкающейся вверх по вулканическим уступам тропе и рассеянно улыбалась сама себе. И была бесконечно счастлива, что в этом походе они упаковались по полной, и никто не мог увидеть ни ее довольного лица, ни искрящихся глаз. Хотя ей порой казалось, что Тротл и так все прекрасно чувствовал, ибо нет-нет, да оборачивался к ней и задерживал дольше нужного свой взгляд, тщательно скрытый темными очками. Улыбался ли он так же, как она? Надетые на всех плотные балаклавы под накинутыми капюшонами непродуваемых курток скрывали абсолютно все, но что-то ей подсказывало, что и его кофейные губы время от времени изгибались в расслабленной нежной улыбке, совсем как той, которую увидела она сегодня утром по пробуждении.
Подъем был ранний, сборы тщательными. На этот раз шлемы остались в бункере, а сами они поверх прочного экипа надели альпинистские обвязки, глаза скрыли специальными походными очками, которые должны были их защитить от песчаных бурь, а на плечи взвалили по объемному рюкзаку с поклажей, провизией, оборудованием и спальниками. Чарли было решено выдать что-нибудь самое легкое, но полностью освободить ее от ноши не вышло. Сколько Винни ни протестовал, девушка ни в какую не желала выступать в роли принцессы на горошине и в итоге вырвала из его белых рук полупустой рюкзак, заявив, что либо пойдет так, либо она возвращается пешком в Сэто. Винни болезненно покривился, но спорить было бесполезно.
Модо явно не выспался и молча выполнял все, что его просили сделать, мысленно находясь все еще под одеялом. Пришел в себя он лишь через час пешего хода, когда тропка начала карабкаться по высоким серо-бурым валунам, и пришлось цепляться за них руками и ждать друг друга. Трос, которым они соединили свои обвязки, немного успокаивал, внушая уверенность, что, если нога оступится, а рука сорвется, ты не улетишь кувырком по острым камням. Правда, лететь было особенно некуда: вокруг вздымались первые предгорья Олимпа.
И лишь Тротл оставался собранным и внимательным, позволив себе только одну небольшую слабость этим утром, пока все поднимались — сонные и нахохленные — к раннему перекусу. Он выскользнул из комнаты первым и вернулся как раз в тот момент, когда Мадлин расчесывала волосы и собиралась последовать за Чарли в столовую. Тротл, хитро улыбаясь, бесшумно подошел к девушке и вместо приветствия склонился к ее уху.
— Если что, записи с камер я подтер…
И прикусил зубами ее мочку, бархатисто посмеиваясь на удивленный возглас Мадлин, сменившийся ее особенно приятным медленным выдохом.
Все утро девушка чувствовала себя знатно нашкодившей школьницей, которая ничуть об этом не сожалела и обменивалась с рыжим сияющими взглядами, понятными лишь им двоим.
Но чем дальше они продвигались в сторону кальдеры, тем сложнее становился их путь. За день, проведенный ими в бункере, ветер заметно усилился, и его резкие порывы крутили песчаные вихри и вздымали их вверх в самых неожиданных местах. Хорошо, что лицо и глаза были защищены. Небо плотно задернулось грязно-бурыми пятнами непроницаемых и мрачных облаков, клубившихся словно комок живых червей в высотных ветрах. Тени полностью исчезли, уступая место так и не рассеявшейся сумрачности, едва разбавленной ржавыми отголосками далекого и скрытого диска солнца. Воздух стал еще более влажным и тяжелым и заставлял делать глубокие вдохи, которые никак не могли насытить кислородом.
