Мадлин отчетливо понимала, чего лишен Тротл в отношениях с ней: способности делиться своими эмоциями и состоянием без слов. И хотя ее он чувствовал прекрасно, однажды и навсегда поймав ее волну, но сама она его считать была не в силах. Только спросить, увидеть и догадаться, но ощущать, как он — никогда.
— Мне жаль, Мадлин, — снисходительно покачала головой Карабин, — но у тебя все равно ничего не получилось бы. Ты никогда не сможешь зачать от него. Или от какого угодно марсианина.
— Мы настолько разные генетически?
Честно говоря, это было бы вполне логичным, и Мадлин особо не сомневалась в том, что смешение их рас маловероятно. Но сейчас мозг хватался за любую, пусть и самую сумасшедшую идею.
— Не в этом дело, — спокойно ответила комендант. — Генетика тут не главное. Чисто теоретически наши ДНК достаточно похожи, родственны, но, разумеется, они отличаются. Однако никто и никогда не ставил подобных экспериментов. И не смог бы. По одной причине. Зачатие у марсиан возможно только с участием антенн. И здесь тебе не помогло бы то, что Тротл тебя каким-то невероятным образом слышит. Он тебе рассказывал, в чем заключается акт духовного соития?
— То, как вы занимаетесь любовью? Да.
— Примитивные человеческие слова! — скривилась Карабин. — Это больше, чем любовь. Это обмен энергией, душами, мыслями, это наивысшее единение двух существ в тонких слоях проникающей друг в друга ауры. Это то, что ты никогда не сможешь испытать. И для зачатия недостаточно физически совокупиться. Это не работает. Нужно единение антенн, духа, энергетики, сознания, совместное согласие и решение создать в тот момент новое существо, зародить жизнь, своим нейронным импульсом вдвоем вдохнуть в него новую душу, состоящую из ваших половинок. Это трудный ментальный процесс, требующий сил и искреннего желания отдать часть себя, смешать ее с частью партнера и зажечь новую жизнь. Как бы ты стала делать все это без антенн?
Мадлин медленно опустила глаза, переваривая услышанное. О подобном они никогда не говорили с Тротлом, предпочитая делиться чувствами так, как могли, и не ждали от их бытия вместе какого-то волшебства. Да и о детях не задумывались, ведь они едва обрели друг друга в том невероятном водовороте событий, что случился с ними в Чикаго. Теперь же она даже не представляла, что делать дальше, ибо мысли рассыпались, как высохший на солнце и обдуваемый ветрами замок из песка.
— Тротл знает об этой программе? — тихо спросила Мадлин, сцепив начавшие дрожать руки.
— Разумеется, — кивнула Карабин. — Вчера на совещании в штабе мы обсуждали этот вопрос. Все трое поставлены в известность и предавать Марс не станут.
— Ты хочешь сказать, — подняла на нее взгляд Мадлин, — я должна от него просто отказаться?
— Терять кого-то трудно. Я тоже в свое время потеряла. Когда-то, до войны, своим мужчиной я тоже звала Тротла.
Мадлин медленно вышла из здания штаба и впервые не знала, куда теперь идти. Время остановилось. День не имел больше красок. Мир существовал отдельно от нее. Не хотелось ни разговаривать, ни видеть кого-то. Мозг требовал покоя и тишины, чтобы прийти в себя и перезапуститься, ибо сейчас она едва соображала, как передвигать ноги и как дышать. Она осмотрелась по сторонам и выбрала своей целью ближайшую окраину Сэто. Она не обращала внимания ни на поднявшийся ветер, принесший с гор зябкую весеннюю прохладу, ни на вязь бархатистых облачков, поползших с запада, ни на свою тень, которая постепенно стала истончаться, уступая место рассеянному пыльному свету, льющемуся теперь с задернутого пеленой персикового солнца. Она упорно шла туда, где ее ничто не побеспокоит.
Спустя некоторое время она миновала последние дома и с облегчением вышла к медленно карабкающемуся вверх предгорью, покрытому низкой порослью коричневых налитых кустов с внушительными колючками. Она отыскала припорошенный терракотовым песком пологий камень, весь изъеденный ветрами и запеченный их жаром, и присела на его кромку.
Суета поселения уже не долетала до нее, и дышать стало полегче. Она облокотилась о колени и обхватила голову руками, чтобы не дать внешнему миру проникнуть в ее сознание еще хоть какими-нибудь сигналами. Ей надо было побыть наедине с тем, что уже и так плескалось в ее голове.
Неверие постепенно иссякало. Это поначалу не хотелось принимать и допускать столь непоправимые для нее новости. Но чем больше проходило времени, тем яснее прорисовывались очертания того нового мира, в котором теперь предстояло жить. Карабин права. Тротл гражданин Марса и обязан подчиняться законам своей планеты и расы, и никакие нежные отношения с далекой землянкой не смогут перечеркнуть его долг перед своим народом. Он и так сделал много для земных людей. Он и так долго терпел лишения и неудобства ради жизни на другой планете и ее спасения от уничтожения. Но этот период не мог продолжаться вечно. И теперь более значимые события его собственного мира призывали его обратно. Мадлин была не в праве хотеть изменить чужие законы существования, не в праве ждать еще больших жертв от него. Даже ради них двоих.
