— Ну извини, — раздраженно буркнул Винни, пнув ботинком соседнюю скамью, отчего она со скрежетом заскребла по каменному полу. — Я не готов просто так смириться. Нянчить малышей от чужой мне женщины, когда моя, та, которую выбрало мое сердце, останется навсегда на другой планете и в моем прошлом?
— Ну ладно тебе, — невесело усмехнулась Чарли, пребывая в какой-то странной прострации, — будешь иногда сбегать от жены на Землю и показывать мне фотографии своих пупсиков.
— Шарлин! — почти рявкнул Винни, разворачиваясь к ней всем корпусом и сверкая гневно пылающими алыми глазами. — Я в этом виноват??? Это я придумал нам всем столь изощренные проблемы? Мне тут мало назревающей войны с непонятными звуковыми излучениями, от которых перемалывает внутри все органы? К чему сейчас твоя ирония?
— Перестаньте ссориться, — подала голос Мадлин, с тоской наблюдая за состоянием своих друзей, которые были на взводе. — Лучше скажите мне, есть ли хоть какой-то шанс?
Модо устало повел рваными ушами, собираясь с мыслями, но потом задрал свою черную повязку и начал растирать давно зашитую полысевшую кожу на месте отсутствующего глаза.
— Пока шансов нет, — коротко ответил он. — На Марсе нельзя нарушать законы.
— А… что говорит Тротл? — тихо спросила Мадлин, прекрасно зная, что если выход и был, то их лидер не мог его не отыскать.
— Пока ничего, — покачал головой Модо. — Как не стать государственными преступниками, он пока не придумал. Я-то что, я подчинюсь, хоть и не одобряю. Но как быть вам…
Повисло тяжелое молчание. Каждый мусолил свои невеселые мысли, и лишь Чарли оставалась относительно спокойной, хоть и в ее глазах растекалась грусть. Но Мадлин прекрасно помнила все ее слова насчет их будущего с марсианами. Сегодня здесь, завтра — там. Она как никто другой никогда не забывала о том, что счастье не бывает долгим. Как бы ни хотелось его продлить.
— После заката Тротла должны выпустить из карантина, — наконец, тихо произнесла Мадлин. — Побуду у выхода.
И она медленно поднялась со скамьи и направилась прочь.
Однако ни ночь, которой она ждала с тягостным трепетом, ни ее заблаговременный приход к зданию медотсека не принесли никакого облегчения. Наоборот, только добавили тревоги, ибо дверь была крепко заперта, а внутри здания стояла кромешная тьма. Как же так? Ведь доктор сказала, что с наступлением темноты Тротл будет свободен. Может быть, его отпустили раньше, и она снова с ним разминулась? Сердце устало заныло, а мысли перепутались в голове словно встревоженная стая неуловимых птиц. Да что же это такое! Мало того, что война на красной планете разлучила ее с рыжим мужчиной, а сам Марс собирался навсегда развести их по концам вселенной, так еще и та последняя и так сильно нужная ей встреча с ним каждый раз ускользала от нее, словно юркий угорь на мелководье. Неужели она просит у судьбы так много? Неужели она не заслужила последнего прощания с тем, кто ей стал роднее всех на свете?
Мадлин, ощущая досаду и боль от того, что все складывалось против нее, решительным шагом направилась обратно в приют. Она не могла справиться с этой задачей одна. Никаких сил уже не осталось. Ей нужна была помощь друзей.
— Где находился Тротл, когда вы видели его в последний раз? — с порога спросила она братьев, которых нашла в выделенной им комнате уныло сидящими на кроватях.
— В одной из палат лазарета, — удивленно поднял на нее красные глаза Винни. — А что случилось, крошка Лин?
— Там все заперто и никого нет. Я не знаю, куда делся Тротл.
И она обессиленно развела руками.
— Так, пойдем-ка, разберемся, — решительно поднялся с кровати Модо, хмурясь и нервно взмахивая своим хвостом. — Мне все это порядком надоело!
Винни, зловеще вздернув верхнюю губу, последовал за серым, увлекая за собой девушку.
— Шарлин беспокоить не будем, — по дороге сказал он. — Она неважно себя чувствует, уже уснула.
Мадлин задалась было вопросом, рассказала ли ее подруга белому про свою требующую лечения спину, но решила, что подобное ее не касается. У них все равно сейчас не было никакой возможности достать тот самый титан.
До медотсека они добрались быстро и молча. Здание все также стояло погруженным в темноту и тишину, освещенное лишь с улицы парой фонарей, перешедших в экономный ночной режим. Все немногочисленные окна были закрыты и плотно зашторены экранами, и казалось, что внутри никого нет и не должно быть. Оттуда не раздавалось ни звука, и лишь недовольное посвистывание насекомых рваной трелью лилось из растущих вокруг кактусов.
Винни приник антеннами к каменной стене медотсека и погрузился в свои ментальные ощущения, пока Модо внимательно озирался по сторонам.
— Что за ерунда, — пробормотал, наконец, белый, отлипая от стены и встряхивая головой. — Меня спросить, так Тротл никуда и не выходил отсюда. Я не вижу его следа снаружи. Но он внутри не один.
— А чего тогда свет не горит? — нахмурился Модо, еще раз оглядывая темные окна. — Да и главный вход закрыт. Давай проверим заднюю дверь. Что-то мне все это не нравится.
