Однако долго теряться в догадках ей не пришлось, ибо уже через пару минут весьма неспокойного разговора между марсианами во внутреннем дворе появилась сама Карабин, как и прежде одетая в штаны, плотную темную кофту и облегающий жилет. В столь поздний ночной час она явно еще не ложилась спать и выглядела собранной, нахмуренной и очень недовольной. Это было ясно по тому взгляду пылающих зеленых глаз, которым она обвела присутствующих, едва подошла ближе, и строгому требовательному вопросу, обращенному к Тротлу.
— Я бы тоже хотел знать причину, почему меня там заперли, — спокойно ответил он ей на английском, на что та удивленно приподняла свои черные брови.
— Я вижу, за годы жизни на Земле ты забыл родной язык, — холодно произнесла она, скрещивая руки на груди. — Хорошо, мне не сложно и на земном. Я приняла такое решение, потому что сочла его правильным как комендант Сэто.
— Я в чем-то нарушил порядки поселения? — голос Тротла звучал все так же ровно, но за бархатистыми нотками засквозила твердость и непримиримость.
— К сожалению, — кивнула Карабин и откинула со лба черную прядь шерстяных волос. — Вы все их нарушили. Но я ограничилась данной мерой только по отношению к тебе, как к командиру, полагая, что в ответе должен быть главный по старшинству.
— И что же мы сделали? — вступил в разговор Винни, чьи красные глаза все еще пылали раздражением и невыплеснутым возмущением, которое так и билось пенистыми волнами в его сознании. — Примчались на Марс по первому приказу Стокера, мотались десять дней по половине полушария, громили чертовы излучатели, от которых сами чуть не сдохли, а теперь мы, видите ли, нарушители? Мне интересно, чего??? — и Винни показательно развел руками, озираясь по сторонам темного и спящего дворика, погруженного в тишину и умиротворение облачной ночи.
— Я тоже не возьму в толк, Карабин, — добавил хмуро Модо, прищуривая свой единственный и сейчас неодобрительно сверкающий глаз. — И суток не прошло, как мы приехали в Сэто, где нам велел остаться Стокер, половину из которых торчали вместе с братом в лазарете. А вторую половину сидели в приюте и никого не беспокоили. Что ж не так?
Карабин вздохнула и медленно обвела всех присутствующих бесстрастным взглядом, ничуть не смутившись от прозвучавших вопросов, словно те никак не поколебали ее уверенность в своей правоте.
— Вы родились марсианами и прошли со своим народом тяжелую и смертоносную войну с Плутарком, — начала она, чуть приподняв голову. — Но почему-то после вы трое выбрали жизнь на совершенно чужой вам планете. Вы решили, что ее судьба, оказавшаяся под угрозой одного из плутаркианцев, намного важнее, чем будущее вашего родного дома. Была ли это месть одному из преступников или желание сменить обстановку, но вы сделали свой не самый достойный с точки зрения вашей расы выбор. И все полтора долгих и тяжелых лета, что мы провели в кропотливом и изнурительном восстановлении своей почти уничтоженной планеты, вы наслаждались сытой и довольной жизнью в земном мегаполисе. Не мне вас осуждать. Я лишь констатирую факты. Но спустя все это время вы снова появляетесь на Марсе. Что вы нашли здесь на месте наших когда-то больших и развитых городов? На месте тех руин и перепаханных взрывами земель, которые, я уверена, вы никогда не забудете? На месте погребальных пепелищ, где мы едва успевали провожать в последний путь наших родных? На месте того ужаса и горя, которые охватили каждого оставшегося в живых марсианина, ибо прежний мир закончился навсегда, а новый нужно было отстраивать с нуля, без сил и ресурсов, без укрытия и пищи, без желания жить дальше? Что вы видите сейчас на Марсе?
И она сделала паузу, не ожидая ответа, но давая словам медленно осесть в сознании и расцвести чудовищным смыслом, который она стремилась передать.
— Мы выжили, — продолжила она. — Через не могу и не хочу мы учились идти дальше. Мы по крохам, из руин собрали новые производства и фабрики, чтобы не утратить освоенные технологии. Мы отстроили простые поселения, чтобы нашим сородичам было где укрыться от холода и песчаных бурь. Мы высадили уцелевшие семена растений, чтобы было чем питаться, и добывали из отдаленных территорий лекарственные коренья, чтобы было чем лечиться. Мы учились не просыпаться по ночам от ужаса и горя, ценить друг друга, трудиться без ропота и жалости к себе. Мы с кровью и пóтом восстанавливали этот мир, чтобы верить в смысл этого слова: мир, а не война. Жизнь, а не смерть. Когда я стала комендантом Сэто, я поклялась его жителям, что сделаю все, чтобы не допустить новых войн и потерь. Чтобы сохранить тот порядок и жизненные устои, которые мы утвердили и ценим. И марсиане потихоньку стали оживать. Верить в то, что у нас получится.
Карабин снова замолчала и, сделав несколько шагов, приблизилась к стоящим рядом друг с другом братьям.
