Колыбель времени (СИ) полностью

— Она достаточно умна, чтобы понимать, что мы не останемся на корабле, о котором знает Совет. Но есть все шансы, что она пойдет ко дну, так что мне эта идея нравится. Когда она очнется, будет слишком слаба. Я вколол ей убойную дозу наркотика. Он поднял Елизавету словно пушинку и спустился с ней в трюм, где привязал к ее ногам ядра, выкинул спящую за борт.

Эверилд с Джеком взяли каждый свою ношу и тоже скрылись за бортом.

Полгода спустя. 5 июля, 1683 год, Индия.

Эверилд сидела в просторной комнате из розового мрамора: «И почему девочки так любят этот поросячий цвет? Но, впрочем, это не мое дело, и не мне решать, какого цвета должны быть комнаты».

Она сидела за бамбуковым столом, перед ней лежал чистый лист, рядом — банка с чернилами, перо было занесено над бумагой. Вампирша задумчиво смотрела в большое окно, пытаясь придумать начало письма, голова была ватной. Эрик носился с ребятами где-то на улице.

Индира сидела у себя в комнате и вязала носочки внуку. Вы спросите, как можно вязать вслепую? Очень просто — крючком. Хотя, чёрт знает, Эверилд никогда не любила вязание и, соответственно, не умела этого делать. Вампирша грызла кончик пера, размышляя над письмом: что стоит сообщить, а что лучше утаить, хотя Шер с Джеком наверняка уже всё передали по ментальной связи. Она же больше любила письма, они дольше идут, но это целый творческий процесс: чтобы написать письмо, надо продумать каждое слово и сделать так, чтобы его не перехватили шпионы Совета — это совсем нежелательно, иначе снова придется бежать. А очень этого не хочется делать. «Хотя я всё равно буду вынуждена бежать, кого я обманываю».

Эрик уже подрос примерно до пяти–семилетнего мальчика и свободно разговаривал, любил играть на музыкальных инструментах и сочинять песни — очень творческий ребенок. «И откуда ему только такой дар прилетел? Вампиры же считаются детьми дьявола, а музыка и творчество — это дар от Бога, если верить православию, но…» Чернила капнули на бумагу, и Эверилд выругалась. Вампирша смяла листок и извлекла из ящика стола новый, снова окунула перо в чернила и начала писать.

«Здравствуй, дорогой Эрик, я пишу тебе письмо из Индии, хотя, я думаю, ты об этом знаешь. Ты всегда всё знаешь, —Эверилд на миг прикусила кончик пера. —Если честно, я по тебе соскучилась; как бы это парадоксально ни звучало, мне не хватает твоего грозного взгляда, нежных рук. Мне кажется, я влюбляюсь в тебя. Или уже это сделала. Не знаю, зачем я тебе об этом пишу, на расстоянии всегда проще признаться в своих чувствах, но, впрочем, я сомневаюсь, что они есть. Я себя чувствую маленькой девочкой, решившей в отчаянном стремлении открыть свое сердце. Я выбрала свободу. Я очень люблю свободу, впрочем, как все вампиры. Но пишу я тебе не за этим.

Меня беспокоит активность в Совете, они рассылают войска по всему миру. Да-да, мне страшно оставаться в Индии, я в этой стране слишком частый гость. Кстати, учителя я так и не встретила. Наверно, не смогу дождаться нашей встречи с Нагайной и очень скоро покину эту уютную страну. Я всегда любила медитации, они очищают разум и дают ясность ума, после них оживаешь снова, меня это всегда удивляло. Ничто так не придает сил, как многочасовое погружение вглубь подсознания. Я люблю вечерами сесть в бамбуковом лесу и, прикрыв глаза, погрузиться на всю ночь в медитацию, как это делал Будда.